Ведьма

Да и Ксения меня терпеть не может.

– Зря ты так говоришь! – возражает тетушка. – Ксения тебя любит.

– Наверное, любит, – не спорит Марек. – Только отчего-то вечно меня шпыняет.

– В Маженье есть школа. Пойдешь осенью учиться… Вот что я подумала, одна моя знакомая пани Бажена прошлым летом брала учеников. Так я с ней поговорю. Пускай подтянет тебя по литературе. А вот где мне найти репетитора по физике, ума не приложу!

– А как же пан Лисовский? – спрашивает Грася.

Коса у горничной длинная, почти по пояс, она лежит на груди у Граси словно змея, а панночка поглаживает ее рукой.

– Это какой же Лисовский? – переспрашивает тетушка. – Тот, что учит в сельской школе?

– Тот самый. Шимон Лисовский.

– А он разве ходит по ученикам? Вот не знала! Для такого лентяя, как Марек мне лучше репетитора и не найти!

Тетушка улыбается своим мыслям и прихлебывает из чашки остывший чай. Нынешним летом, в июне пани Фелиции исполнится тридцать пять. Это высокая дородная женщина, у нее миловидное округлое лицо, широкие брови и большой мясистый нос, который, стоит сказать, нисколько её не портит.

Глаза у пани Фелиции тоже карие, только заметно светлее, чем у племянника. Свои густые и черные как смоль волосы тетушка обычно собирает в большой пучок на затылке и скрепляет старой латунной заколкой в виде бабочки.

– Тетушка, а Катаржина никуда не уехала? – спрашивает Марек.

– Здесь твоя Катаржина, куда она денется, – тетушка отодвигает от себя по скатерти пустую чашку. – Я её встретила на днях.

Говорит, что нашла работу в Картузах… Грася, душечка, принеси мне портмоне.

Грася поднимается из-за стола, проходит по гостиной к серванту, выдвигает ящик и приносит тетушке портмоне. Пани Фелиция достает из портмоне злотый и протягивает Мареку.

– Раз ты завтра все равно пойдешь в село, зайди в лавку и купи дисциплинарный журнал. Сам знаешь, какой.

– Пани Фелиция…

Тетушка с усмешкой смотрит на Марека.

– Я тоже думала, что ты повзрослел, и мы сможем без этого обойтись, – говорит пани Фелиция.

 – Но Ксения на тебя жалуется… Что же, поживем-увидим. Без нужды я не сделаю ни единой отметки в этом журнале. Ты же знаешь, Марек, я никогда напрасно тебя не наказывала.

– Да, тетушка.

Марек знает, что пани Фелиция души в нем не чает, но это не мешает тетушке воспитывать его в строгости. И он должен признать, тетушка всегда поступала с ним справедливо.

– Ну, нечего полуночничать, – пани Фелиция поднимается из-за стола.