Ведьма

– Что желает пан? – спрашивает хриплым голосом бродяга в бушлате.

– Я немного заплутал, – признается Эберхард. – Подскажи, любезный, если свернуть здесь налево, в какое местечко я приеду.

Пан оглядывает его с ног до головы и сплевывает густую слюну на землю.

– Приедешь в Картузы, – сообщает он Эберхарду. – Но ехать долго, пан, часа два.

– Картузы, – повторяет про себя пан Стшелецкий и бросает бродяги злотый. – Держи, любезный.

Тот ловко ловит монету.

– Ну, спасибо, пан. Чем еще могу помочь?

– Может, и можешь, – говорит, немного подумав, Эберхард.

– Ведьмы, значит? – переспрашивает бродяга и поводит плечами.

– Послушайте, – говорит Эберхард. – Я ученый этнограф, собираю всякие старые сказания, истории, записываю обряды. Я работаю в Варшавском университете. Может, вы слышали что-то местных ведьм…

– Да, пан у нас всегда жили ведьмы, – говорит другой бродяга, сидящий возле огня. – Я сам их не видел, но так люди говорят.

У этого бродяги высокий ломающийся голос, а одет он в длинный порванный плащ.

– А ты часом не знаешь, где здешние ведьмы собираются на шабаш? – интересуется пан Стшелецкий.

– Томаш, ты бы не трепал языком попусту, – оборачивается к огню бродяга в бушлате.

Томаш хочет что-то сказать, но тут собутыльник отвешивает ему хорошего тумака.

– Якоб, ты чего дерешься? – обижается паренек.

– Не слушайте его, пан, мы про ведьм ничего не слыхали.

Опершись рукой о закопченную стену, бродяга поднимается на ноги, и Эберхард видит, что одет Якоб в грязный прожженный искрами свитер и мешковатые штаны, а сам он коряжистый и широкоплечий.

– Ладно, панове, на нет и суда нет, – соглашается Эберхард и идет обратно к черному «опелю».

– У тебя хорошая машина и злотые, я гляжу, есть, – замечает хриплым голосом бродяга в бушлате.

– И что с того? – спрашивает пан Стшелецкий.

– Я сто лет не катался на автомобиле. А ведь я страсть, как любил это дело.

– К сожалению, я тороплюсь, – устало говорит Эберхард.

– Так и помереть недолго, – ворчит бродяга и достает из-за пазухи мясницкий нож.

Красный отсвет костра ложится на широкое лезвие.

Тем временем Якоб обходит пана Стшелецкого со спины.

Эберхард складывает рога из трех пальцев на левой руке.