Строгий репетитор

Он не мог оторвать от панночки взгляда, его околдовали эти чудесные серые глаза. Случалось, Марек принимался что-то рассказывать и забывал, о чем говорит, стоял и смотрел, как в серых глазах Юлии отражается медлительная Висла с тусклой зеленоватой водой и каменные здания с черепичными крышами, стоящие на набережной, и он сам – нескладный, худой, с этими нелепыми усиками и растрепанными на ветру темно-русыми волосами. Конечно, Юлия видела, что Марек по уши в неё влюбился. Она не отталкивала Марека, но и не подпускала ближе, она радовалась его звонкам, и соглашалась посидеть в кафе или погулять по Варшаве.

Юлия словно ждала чего-то и никак не могла решиться. А потом появился этот чертов Адам.

– Да, это чудесно, – соглашается Адам, сделав при этом кислое лицо. – Вот только настроение у отца хуже некуда, когда он возвращается в Варшаву.

– Почему так? – спрашивает Юлия.

Игнаций вздыхает и оглядывается через плечо на маленький зал кафе с дюжиной столиков. Все столики заняты, слышится гул голосов, в воздухе плывет серый табачный дым.

На стенах кафе в декоративных рамах развешены репродукции графических черно-белых работ Бруно Шульца. Когда Марек первый раз заглянул в «Сороку», он весь вечер разглядывал эти репродукции, так они поразили воображение молодого человека. Мрачная графика Бруно Шульца притягивала и пугала Марека, ему казалось, что сквозь тонкое стекло в зале кафе сочится темная болезненная эротика, целиком захватившая автора.

– Отец говорит, что там даже воздух другой, – Адам поправляет пальцем свои пижонские очки в тонкой оправе.

 – А здесь, в Варшаве ему нечем дышать. Он начинает здесь задыхаться.

– Может, у него астма? – спрашивает Марек.

Он с удовольствием разглядывает два ярких прыща у Адама на лице – один на лбу, а второй возле носа.

– Прыщи просто кошмарные! – думает про себя Марек. – Да, надо сказать, они порядком портят это смазливое личико! Да я бы из дома постеснялся выходить с такими прыщами.

– Ты ничего не понимаешь, Марек! – говорит возмущенно Юлия.

Марек видит, что она не на шутку злиться на него.

– Ну, прости, – мямлит Марек. – Я и правда, не понимаю.

Но положа руку на сердце, нужно сказать, что кроме пары прыщей жизнь Адама похожа на сказку, на сладкий сон наяву. Он единственный сын музыканта с мировым именем. У его отца, Петра Лигоня большая квартира в красивом старом доме, в Средместье. У Адама есть коллекция виниловых дисков с записями рок-групп, о которых Марек разве что слышал краем уха.