Страдания среднего возраста

– Да какое там соответствие, – махнула рукой Ленуся, замахивая полбокала коньяка, – я вкладываюсь в эти отношения, как банк в промышленную инвестицию, отдаю больше, чем могу. Я постоянно что-то решаю и организовываю, что-то придумываю, чтобы при наших встречах всё дышало романтикой, а сама выматываюсь так, что уже не могу этой долбанной романтикой насладиться!

– А как в постели?

Молодец, Викуся! Зрит в корень.

– Да хорошо, блин, в постели. Но я и в постели не могу уже расслабиться, всё думаю, как вовремя всё сделать.

– О, господи! А может, накручиваешь?

– Ага! – огрызнулась Ленуся, – ездили на тех выходных в отель. Я поехала туда первой, сняла номер, приготовила свечи, лепестки роз, заказала ужин, музыку настроила, потом облизывала его всю ночь, ещё и расслабон в сауне устроила, с маслами всякими массажик, а он потом меня до дома подкинул и говорит у подъезда: «Всё было прекрасно, Леночка. Как всегда.» Дебил! Что он знает про мои «как всегда»? Как всегда я пашу, как лошадь! А пахать уже сил не осталось.

Мы вздохнули.

– А ты как думала богатого мужика удержать? Это тоже работа. Это нечеловеческих усилий требует, если хочешь пожить по-человечески, – сказала я.

– А может пошлёшь? Ну, на кой такая каторга? – предлагает Викуся.

– Ага! Пошлёшь! Пошлёшь – потом не найдёшь! – стонет Ленуся.

Бе-едная! Нам с Викусей её почти жалко.

– А главное, девки, я всегда такие пресных и пресыщенных терпеть не могла, ну, таких вот, утончённых, а с этим же жить придётся, и себя от него прятать.

– А сможешь? Особенно годами? Себя прятать тоже работа, – говорю я.

– Да это-то у нас, у баб, в крови. Смогу. Тут весь вопрос в цене вопроса.

– Отдашься или продашься? – уточнила Викуся.

– Проблема в том, что отдаваться хочу я, ему это словно фиолетово, пресному типу! А вот продаться, да, очень хочу, но ведь цена – все выходные, будни и праздники всей оставшейся жизни!

– Ну, говорят, что соль – белая смерть, – философски замечает Викуся.

– А недосол ведёт к кретинизму, – огрызнулась Ленуся.

Мы переглянулись и прыснули. Выпив ещё раз за женскую солидарность, посоветовали Ленусе не дурить. Я напомнила им про страшную тень госпенсии.

– Изюма в тебе нет, это точно, – сказала я, – зато есть фунт инжира с финиками.