Нелюбимая жена

Папа намекнул ее отцу, что присматривает невесту для меня и тот воспринял это благосклонно. Заявил, что любой сочтет за честь отдать свою дочь в нашу семью. Это все равно, что заявить о прямом согласии, потому что большего сказать невозможно, неприлично все же. А они мужчины старой закалки, напрямую, пока официально не объявлено, не поговорят.

В любом случае, о нашем совместном будущем я не переживаю, уверен уже, что препятствий не будет. Но то, что обижается на меня моя Самира, как дитя малое, отказываясь говорить и игнорируя звонки, напрягает.

Вон, даже кузине ее позвонил, но и Лейла, которую я всегда считал союзницей, меня вежливо обманула. Знаю же, что Мира сейчас у нее, даром что ли установил на ее телефон отслеживающую программу?

– Так что, поедем на днюху к Васиму? – предлагает во второй раз Максуд, с которым мы вышли из офиса пообедать.

– Да, на моей машине поедем, – сообщаю я ему. – Пить все равно не буду. Завтра домой лечу, а перелет с похмелья – то еще приключение.

Вечером, как и договорились, отжигаем в клубе, празднуя днюху еще одного друга, а вернувшись домой слегка за полночь, я пытаюсь снова дозвониться до своей заразы.

Не берет, черт бы ее побрал!

Уже утром, вылетая на родину, я значительно успокоен звонком отца, который сообщает, что договорился о встрече. Если все пойдет, как я планирую, уже через месяц-полтора Самира будет моей женой и обратно в Москву, где я работаю большую часть года, мы вернемся вместе.

Глава 2

На следующий день Мурад приглашает меня пообедать вместе и я звоню Мире, чтобы она меня прикрыла.

Мама в курсе, что у меня есть парень, но от отца скрываем. Он бы убил меня за это или того хуже, сдал дяде Анвару.  Учитывая, какой контроль осуществляют над нами родители, просто выйти из дома и поехать, куда захочется, мы не можем.

Мира говорит, что мы поедем вместе и пока я обедаю с Мурадом, она пройдется по торговому центру. Надо ведь показать покупки, за которыми мы вышли.

Так мы и поступаем.

Я безумно рада видеть Мурада, потому что он был очень занят последние две недели.

– Как твой брат? – спрашиваю его первым делом, когда мы садимся за столик в зоне фудкорта.

Мурад выглядит очень уставшим, под красивыми ореховыми глазами залегли темные круги.

– Ему стало лучше, – слабо улыбается он и у меня щемит сердце.

Мой бедный, уставший мужчина! Тащит на своих плечах семью, потому что им даже помочь некому, а расходы на больного немалые.