Анклав. Танцующая в лабиринте

Ступай, Ася, у меня много работы.

Этого она не ожидала – до сих пор отец перед ней ультиматумы не ставил, а это был ультиматум, и отец явно злился, потому что назвал её Асей, а не Настёной, как обычно. У него было пять градаций её имени – как пальцев в кулаке. Когда представлял гостям или деловым партнёрам, гордо именовал Анастасией Лапиной, «наследницей», дома звал Настей, а когда хотел утешить или побаловать, а баловал он её беспрестанно, – Настёной, но, если звал Асей, или, не дай бог, Тасей, она понимала, что отец раздражён или даже в ярости.

Самое время было отступить, но она вдруг взбрыкнула. В конце концов, ей уже не три года, чтобы отсылать её в детскую!

– А чем ты, собственно, так занят, папа? Что это за работа, которой у тебя так много? За всю жизнь ты ни разу не ездил именно на работу – только по работе или по делам. Ты всё решаешь из этого кабинета по телефону, а я даже не знаю, что это!

Теперь пришла очередь отца изумиться на слова дочери: до сих пор она никогда ему не возражала и никогда его не допрашивала.

– У меня деловая встреча, Тася! Поговорим позже.

– Нет, сейчас! Подождёт твоя встреча. Речь идёт о моей профессии!

– Ты знаешь моё отношение к женским профессиям.

– Знаю папа! Их всего пять, и все на букву «П», – и она раскрыла ладонь, начав по одному загибать пальцы, – «повар», «педагог», «портной», «парикмахер», «проститутка», – Настя сжала все пальцы в кулак, – но я хочу быть танцовщицей!

– Это разновидность проститутки.

– Это дикость – считать балерину путаной!

– Дикость – это, имея редкую возможность получить блестящее высшее образование, хотеть стать танцовщицей. Считать танцовщицу завуалированной под актрису проституткой просто житейский опыт и здравый смысл.

– Я хочу танцевать!

– В твоём возрасте все хотят танцевать, это нормально. Это период стрекозы, который проходят все молодые люди.

– Я помню: попрыгунья стрекоза лето красное пропела. Но это не про меня!

– Именно про тебя, дорогая.

– Майя Плисецкая танцевала до семидесяти лет!

– До восьмидесяти. Но ты не Плисецкая. Ты Лапина.

– Но, папа!

– Довольно. Ты станешь плясуньей через мой труп. Ещё не хватало! Мне пора ехать, Ася, а тебе пора всерьёз подумать о приличной профессии.