Некромантия не по правилам

Причем не просто на берегу, а в том самом месте, где водяной когда-то хранил свой артефакт…

– Теперь вам понятно, к чему приводит самодеятельность? – спросила я, сердито глядя то на Вадима, то на Надю. – И вы, между прочим, еще легко отделались!

– Жаль, неправильный канал получился. Принесло кучу малоценных предметов из прошлого. Нет, чтобы из будущего каких-нибудь примочек для компа или хотя бы журнал для программеров.

– Между прочим, те, кого переносило по этому каналу, – поддержала названного брата Надя, – перемещались не только во времени, но и в пространстве.

– Тогда метро еще не было! – тут же возразила ей Людочка.

– Не говори глупости, я вовсе не имела в виду метро как таковое.

– Вечно ты командуешь!

– А что ты всегда первая начинаешь!

Милена, которая в продолжение всего разговора хранила молчание, медленно поднялась на ноги, сверху вниз глядя на разошедшихся спорщиц.

– И куда нам теперь? – деловито поинтересовалась она. – В возможное будущее, мир спасать? Тогда я у начальства отпрошусь. За пару дней справимся? Мне больше все равно не дадут.

8

Теперь первоочередной задачей стало закрыть дыру во времени. Счастье еще, что за эти дни не произошло ничего катастрофического. Если предположить, что группа изрядно выпивших футбольных фанатов провалится в стерильно-благостное будущее… Страшно подумать, что они там натворят!

– Получится эффект бабочки, только с точностью до наоборот, – озвучил мои мысли Вадим.

– Даже и не думай! – воскликнула я, изо всех сил стараясь, чтобы рядом ничего не загорелось и не разлетелось на кусочки. – Никаких паролей и особого доступа! Канал надо перекрыть намертво. Это вопрос безопасности и не только Озерков.

– Так чего требуется? – снова вступила в разговор Милена. – Кровь или лягушек наловить?

– Самым лучшим было бы участие того священника, который упражнялся в экзорцизме на Первом озере. Но он, так сказать, вне зоны доступа.

– Без вариантов, – подтвердил Вадим, снова пряча в карман свой айфон. – В биографической статье говорится, что под конец жизни его мучила депрессия, а последние дни он провел в небольшом монастыре где-то за Уральским хребтом.