Мои поцелуи вкуса крови

А кому нафиг нужен театр вампиров? Расслабьтесь, френды, и ловите кайф!

– Потуши свою дрянь, Майкл – зашипела со шкафа девочка не хуже рассерженной кошки. – И так дышать нечем, а тут ты еще…

– Ну что ты привередничаешь – заметил из-под стола волчище вполне человеческим голосом – можно подумать, что последние триста лет ты сильно страдала от отсутствия воздуха. Вечно капризничаешь как маленькая.

– Кто маленькая, я?! Да я тебе, шавка облезлая, в прабабушки гожусь! Таких как ты в мое время в будке на цепи держали.

– Да уймитесь вы, неугомонные – плаксиво протянула женщина в крестьянской одежде – Все ругаетесь и ругаетесь ночи напролет, ну что за беда с вами.

– Господа сотрудники, я бы попросил вас ближе к делу. Напоминаю, что если наша работа не будет на должном уровне, нам могут урезать дотации, а запасы консервированной крови и так более чем скромные. Насчет рождественских программ я всех предупредил, хочу их видеть у себя на столе не позднее, чем до конца недели. И еще: у меня была встреча с представителем Ордена, он был очень недоволен инцидентом, который имел место на прошлой неделе.

Нам категорически запрещено увеличивать численность, а в тоже время еще немного и мы бы имели дело со случаем несанкционированного обращения. Марго, я к тебе обращаюсь! Объясни, пожалуйста, чего ради ты начала приставать к человеку, совершающему вечернюю пробежку?

– Я хотела немного заработать – затараторила "ночная бабочка" с заискивающей улыбкой. – Он был из богатеньких; сразу видно, что денежки у него водятся.

Я поняла, что он не прочь развлечься, иначе с чего бы ему бегать рядом с кладбищем?

– Тебе здесь настолько мало платят, что надо подрабатывать на панели? – невозмутимо спросил Альберт и в голосе его появились угрожающие нотки. – А, может быть, тебе надоело быть под нашей защитой? Раз так – иди, но помни: твое независимое существование продлится до первого клиента с серебряным крестом на шее или до первого умника, вообразившего себя охотником на вампиров.

– Ну что ты так сразу заводишься, миленький? – жалобно начала Марго, машинально открывая пудреницу, поднося ее к лицу и тут же с досадой захлопывая. – Никогда я от тебя ничего не утаивала, что у меня, вовсе совести нету? Думаешь, сладко быть одинокой женщиной? А я, может, и не вовсе пропащая, может, мне тоже чистой любви охота…

– А еще на свежую кровь потянуло, а такие слова как "чувство меры" для тебя звук пустой.