Проклятие принца

– Лучше скажите, как обойти это, – сквозь зубы прошипел Вильгельм, стискивая кулаки, и пообещал себе вытрясти из жены имя ее сообщника, найти и хотя бы его мученьями вознаградить себя за все унижения, которым она его подвергла. Он не отдаст негодяя-мага правосудию матери-королевы, нет. Он наймет лучших палачей или просто засунет его в трюм самого грязного и вонючего корабля в порту к самым крупным и злым крысам, чтобы они сожрали его заживо!

Наверное, его мысли отразились на лице, потому что Керн нарочито громко прочистил горло, а капитан Раух сочувственно присвистнул.

– Вы можете потребовать тщательного дознания, ваше величество, – сказал маг, снова на глазах превращаясь в стряпчего, – и затянуть его. К тому же, насколько я помню, с матерью княгини Корф имела место неприятная на государственном уровне история? Это тоже можно привлечь к делу, если хорошо постараться. Поговорите с настоятелем придворного храма, поведайте о неприязненном отношении к вам супруги, которое мешает… эээ… исполнить супружеский долг.

Церковь наверняка пойдет вам навстречу.

– И если после всего этого я не пересплю с женой, то буду выглядеть еще большим дураком, чем выгляжу сейчас! – не выдержал Вильгельм и тут же пожалел о своей вспышке. В конце концов, не господин Керн виноват во всем происходящем и уж точно не старающийся не смотреть на принца с жалостью Гервин Раух.

– Мы будем надеяться на лучшее, ваше высочество, – дипломатичным тоном произнес маг-стряпчий. – Я еще не предлагал свои услуги новому герцогу Жабьего Пруда, так что можете рассчитывать на меня.

До небольшого охотничьего замка Вильгельм добрался в чрезвычайно скверном расположении духа. Он собирался сразу же поехать домой, однако вердикт господина Керна совершенно выбил его из колеи.

– Зависит от особенностей организма… Пройдет само… – бормотал принц себе под нос, спешиваясь и бросая повод подоспевшему конюху. – Да это просто издевательство.

Он зашел в небольшую, но уютную гостиную, и навстречу вышла та, из-за которой он отклонился от намеченных планов.

Ада не обладала особой красотой, только ее ярко-голубые глаза были по-настоящему хороши, неправильно выговаривала слова, ее происхождение вызывало сомнения, однако Вильгельм привязался именно к ней за легкий характер, озорную улыбку и умение слушать. И еще потому, что только она, его вынужденно бывшая любовница, изо всех сил опровергала эти ужасные слухи о его мужской несостоятельности, распущенные Рикардой Корф.