Змеиное гнездо. Безумный маг

Он увидел, что Конрад перевел взгляд куда-то за его спину, нахмурился, а потом медленно кивнул, словно здороваясь. Манфред покосился назад и увидел, что Ильза вышла из-за колонны. Именно ее поприветствовал Конрад. Неужели они знакомы? Хотя если девушка давно работает с Феликсом, то, конечно, могла знать старшего сына Зигмунда по визитам в Башни.

– Я ваш герцог, Манфред. – Конрад теперь смотрел прямо на него. – Откройте ворота.

– Вы мой покойный герцог, – упрямо возразил Манфред. Если Гизеле было тяжело, то ему сейчас просто невыносимо.

Но долг есть долг, и выбор сделан. – И я вместе со всеми оплакивал вашу смерть, монсеньор. Вы ушли в море и упокоились с миром. Но море не приняло вас. Почему – не мне решать и судить. Но вы мертвы, монсеньор, а у меня приказ – никого не пускать в замок.

Манфред ожидал, по меньшей мере, гнева. Но Конрад молчал, застыв на нервно перебирающем копытами коне, словно статуя. Оставалось надеяться, что он не схватится за пистолет, торчащий из ольстры у седла. Конечно, Манфред не отступит перед угрозой, но умирать сейчас ему хотелось меньше всего.

– Я жив, недобрые духи тебя бы побрали, проклятый упрямец, – спокойным и каким-то серым голосом произнес, наконец, Конрад. – И будь я прежним, я бы заставил тебя ответить за твою дерзость и впустить меня в мой собственный замок.

Манфред вздохнул.

– Тогда почему вы не пришли с отрядом или армией, монсеньор? Или с королевским или регентским приказом? Или со свидетелями того, что ваша дочь находится в замке? – Он, чувствуя тяжесть в груди, внимательно вгляделся в Конрада.

 – Вы хорошо знаете, что я не могу нарушить приказ моего герцога.

Гость сердито тряхнул огненными волосами и привстал на стременах.

– Твой герцог, мой брат, виновен в том, что случилось со мной. А теперь он намерен угрожать мне безопасностью моей дочери.

С Конрадом что-то было не так. Манфред не мог понять, что именно, однако осознавал, что перед ним не тот Хозяин Морской Длани, который вступал в наследство своего отца год назад.

И, прежде чем Манфред сумел посадить на привязь свой язык, тот уже начал говорить.

– А в чем виновны вы, монсеньор, если явились сюда в одиночку и с голословными обвинениями? – Он краем уха услышал, как сзади охнула Гизела. – Никто из нас не знает, что у вас есть дочь. Никто не знает, где вы были все то время, что вас считали погибшим. Если вы могли вернуться раньше, то почему не вернулись? А сейчас… сейчас уже поздно. И, как я уже говорил, у меня приказ.