Шоколадница

– Ха! Не учи учёного, дорогуша! Стал бы я готовить такую партию за просто так? Я лучше тебя в этом деле разбираюсь, – после небольшой паузы, заполненной стариковской улыбкой, хозяин продолжил несколько серьёзнее и холоднее, перекладывая сладости с подноса на дно яркой праздничной коробочки, – Граф Евдокимов повелел сготовить в честь дня рождения его дочери Натальи. Очень она любит эти печенюшки. Граф сказал, что те, что я пеку, – лучшие во всём Петербурге! Намечается, как у всех этих богатеньких бывает, большое празднование.

Скоро прибудет слуга господина Евдокимова и заберёт печенье, а также передаст от графа кругленькую сумму. Вот как, – мужчина самодовольно глядел в сторону улицы, – Я, Василий, сын простого пекаря, начинал с того, что продавал леденцы за две копейки. А теперь сама знать молит о том, чтоб я им печенюшки испёк.

– Это чудесно, хозяин! – искренне ответила Ида.

– Ещё как.

В магазинчик неожиданно вбежал мальчик лет десяти. Он раскраснелся от мороза, а его чёрные волосы выбились из худой шапки.

– Лучше займись клиентом, – шепнул продавец на ухо Иде. Сам же он продолжал аккуратно укладывать печенье в коробку.

– Что тебе, мальчик? – спросила новоприбывшего Ида, внимая словам хозяина.

– Мне? А? Ну… – мальчик замешкался, – Э, простите, я просто хотел погреться. Простите, тётенька, у меня нет денег. Я не могу ничего купить. Если хотите, я уйду. Просто мне холодно, простите…

– Ничего-ничего, не извиняйся, – оторопела Ида, – Всё хорошо.

– Да? Можно? Спасибо.

Мальчик облегчённо улыбнулся, но, переметнув взгляд на стоявшего поодаль хозяина, он, словно почувствовав тревогу, окаменел.

– Куда ты смотришь? – голосом, вызывающим доверие, задала вопрос Ида, сама инстинктивно глянув в сторону.

– … Простите, тётенька, я… я пойду.

После этих слов мальчик отшатнулся назад, ко входу развернулся, суетливо начал нажимать на ручку и, после того как, ударившись об дверь в попытке её открыть, всё же распахнул спасительную створку, стремглав помчался по пустынной улице.

Ида взволнованным взглядом провожала его.

– Странный мальчик, – заключила она.

– Дети все со странностями, – подтвердил Василий Ефимович.

В воздухе повисла неуёмная тишина.

– А… Василий Ефимович, а вы были единственным ребёнком в семье? – робко спросила, прервав общее молчание, дева, посчитав, что хозяин будет не против личных расспросов, находясь в неплохом расположении духа.

– Смешно! Где ты видела, чтобы в семье рабочих был один ребёнок?! Нет.