Медальон

Вы опоздали на двадцать минут, – язвительно приветствовал следователь мрачную тонкую фигуру в углу комнаты.

– Здравствуйте, извините, я не могла прийти раньше.

Дама была одета просто, но со вкусом. Возможно, это была дань стилю, какой проповедовала Шанель, а, возможно, это неуловимое чувство присутствовало ещё в задатках мышления вечно очаровательной Эдит.

– Что ж, приступим, – не обратив внимание на слова женщины, говорил худощавый и невысокий блондин с косыми глазами.

Эдита сняла пальто и, взяв его в руки, подошла к следователю.

– Садитесь и отдайте своё пальто ему, – мужчина указал ладонью на юного парня, стоявшего рядом с Эдит, – Не тратьте наше и без того потерянное время.

Когда растерянная женщина села, следователь, одним глазом посмотрев на неё, приступил к допросу, перед тем рассказав ей о законе и о самом допросе.

– Итак, Вы Эдит Уэнсдей, жена покойного Чарльза Уэнсдей? – сухо спрашивал сухопарый господин.

– Да, это я, – нервно отвечала женщина.

– Где вы были на момент совершения убийства вашего супруга?

– Дома.

– Дома? И что же Вы делали?

– Спала.

– Спали? Так просто? В одиннадцать часов? – с любопытством заметил дознаватель.

– Да, обычно я сплю до двенадцати или часа.

– С чем это связано? – не скрывая эмоций допрашивал коронер.

– Я поздно ложусь и сплю очень долго…

– Ладно, – прервал её следователь, – Значит, Вы просто спали, пока убивают вашего супруга?

– Да, получается так, – медленно подтвердила женщина, и из её слёз снова пробились слёзы, градом стекавшие по её бледным щекам.

– Хватит этих слёз. Я вижу их каждый день. Вытирайте лицо, и мы продолжим.

Эдита послушно вытерла щёки салфеткой.

– У Вас были ссоры с супругом за ночь до его смерти?

– Нет.

– А Стивен Грант, коллега Вашего мужа, рассказал другое, – следователь надел очки, взял листок – один из множества – со стола и принялся читать: «Миссис Уэнсдей и Мистер Уэнсдей ссорились вечером перед убийством Чарльза. Их крики слышала вся округа.

– Я не знаю… Мы ругались, но за два дня до убийства. Позавчера же всё было нормально, вернее, мы мало общались. Возможно, он был удручён, но не делился со мной своими переживаниями.