Доброй ночи, злой дух

Ещё подумала – Мазель обещал встретить, но куда-то исчез…

Силей выругался сквозь зубы, а Тесл в порыве чувств долбанул кулаком по столу, расплескав чай. Тейт опять оказался не в курсе, пришлось ему пояснить:

– Мазель – бывший парень Мари. Мы только что, прямо перед твоим приходом, выяснили, что он помогал похитителям, и сдали негодяя городской страже.

– Мерзавец! – рявкнул командир элитного отряда. Я удивилась. С чего такой пыл? – Сам лично прослежу, чтобы ему это с рук не сошло!

И он кинул мимолётный взгляд на Мари.

– А потом мне завязали глаза и привели в то самое здание, – продолжила подруга, ничего не заметив. – Еду давали редко, да ещё и постоянно угрожали, описывая, что они со мной сделают, как только я перестану быть им нужна…

Мы злобно переглянулись, искренне жалея, что никого из этих гадов не осталось в живых.

– Во время одной из кормёжек вдруг откуда-то раздался голос моего духа-хранителя, который наложил на них всех ужасное проклятие. Ох, и напугались же наёмники! Засуетились! И хоть они пытались убедить друг друга, что бояться нечего, но я-то видела, как им страшно… Мне даже дали полную тарелку мяса, впервые за всё время.

Мари мечтательно прикрыла глаза. Ну, Тан! Повезло, что не тронул подругу. Ведь она-то уж точно ничем не могла быть полезна демону…

«А ты ему для чего? – вдруг вмешался внутренний голос.

Я подумала так и сразу разозлилась на себя. До сих пор хочется верить, что жуткий демон испытывает ко мне симпатию? Скорее, я поверю, что заинтересовала его как необычная игрушка.

Мы ещё немного пообсуждали чудесное спасение подруги, на которую Тейт всё чаще залипал взглядом, а потом в квартире появился Густав.

– Как вы себя чувствуете? – с порога спросил он меня.

Я сначала удивилась, что он интересуется именно моим состоянием, хотя пострадавшая у нас Мари, а потом резко вспомнила, что всю последнюю неделю после исчезновения Тана вела себя, мягко говоря, неадекватно. То злилась, то сидела, погружённая в мысли, заново вспоминая все его слова и поступки, и пытаясь понять его мотивы, а ещё прислушивалась к себе, со страхом ожидая каких-то изменений, вызванных насильно установленной связью между нами.