Заповедный омуток

К торговле на базаре баба Таня приохотилась лет десять назад, когда вышла на пенсию. Поначалу оправдывалась:

– Ой, раньше мимо торговок пройти стеснялась, а сейчас день дома просижу, и места мне нет: чего бы продать?

Предлагала она покупателям поначалу огородину: капусту раннюю и позднюю, помидорки всех расцветок, морковку ядреную, картошечку молодую, петрушечку кудрявую ярко-зеленую, яблочки ароматные – свежие и моченые, а вскоре завела три десятка кур, и проблема товара отошла на второй план.

Муж Петрович относился к увлечению жены снисходительно, помогал ухаживать за курами, смотрел телевизор и читал газеты, лишь бы самого не задевала бурная энергия и неостановимая деятельность, хотя с некоторых пор начал задумываться, обеспокоенно поглядывая на спутницу жизни.

Баба Таня забежала в дом, оставив кошелку в сенях, промчалась к окну на улицу и, прячась за шторку, осторожно выглянула. Соседка Ольга Ивановна сидела на лавочке, терпеливо ожидая выхода бабы Тани. Ей привезли внуков, троих прожорливых хлопцев, от десяти до пятнадцати лет, и Ольга Ивановна сбилась с ног, в попытках удовлетворить немереные аппетиты.

– И отказать неудобно: соседи. – баба Таня взяла кошелку и походкой обреченного на казнь вышла из калитки.

– Ой! – подхватилась Ольга Ивановна. – А я беспокоюсь: не заболела ли моя кормилица. Тяжело уж в такие годы на базар таскаться. Хорошо, я тебя выручаю.

– Выручаешь, выручаешь! – нежно ядовито пропела Баба Таня. – Вот еще пятнадцать штук твоим огольцам. Надолго оне у тебя?

– Недельки две побудут пока

У бабы Тани охнуло внутри и провалилось, но виду не подала, только меду в голос добавила и запела еще ядовитей:

– Надо, надо ребятам, заморышам городским, подкормиться свеженьким, немагазинным.

– Уж, очень твои курочки яйца вкусные несут

Стремительно ворвавшись в кухню, баба Таня схватила кастрюлю, с приготовленным жидким тестом, швырнула на газовую плиту сковородку и начала яростно печь блины. Стучал половник о кастрюлю, зачерпывая жидкую массу; грохотала о конфорку, обмазываемая маслом сковорода, шлепался на теплое полотенце горячий парящий блин.