Доля правды

В нормальной ситуации способный в армрестлинге пригвоздить к столу не одного провинциального силача, сегодня он выглядел как человек, проигравший затянувшуюся борьбу со смертельной болезнью. Коротенькая рыжая бороденка не могла спрятать запавших щек, влажные грязные волосы прилипли к черепу. Круги под красными от слез глазами, потухший взгляд, вероятно, от успокоительного. Сгорбленный, замкнутый в себе, Будник скорее напоминал Шацкому столичных бомжей, которых он допрашивал почти ежедневно, а не бескомпромиссного депутата, главу горсовета, грозу политических противников.

Да еще этот свежеприклеенный пластырь на лбу – короче, впечатление удручающее. Гжегож Будник скорее смахивал на клошара, нежели на чиновника.

– Что это у вас на лбу? Что-нибудь случилось?

– Споткнулся и ударился о сковороду.

– О сковороду?

– Потерял равновесие, взмахнул рукой и ударил по ручке сковороды, а она подскочила и ударила меня по голове. Ничего страшного.

– Нужно пройти медицинское освидетельствование.

– Ничего страшного.

– Мы не о вас беспокоимся. Нужно проверить, не результат ли это драки.

– Не верите мне?

Шацкий лишь только посмотрел на него. Он никому не верил.

– Вы, вероятно, знаете, что имеете право отказаться давать показания и можете не отвечать на конкретные вопросы?

– Знаю.

– Но предпочитаете лгать. Почему?

Будник гордо выпрямился, словно это могло прибавить правды к его показаниям. Шацкий не дал ему возможности открыть рот:

– Когда в последний раз вы видели свою жену?

– Я же говорил…

– Я знаю, что вы говорили.

А теперь я прошу мне сказать, когда вы на самом деле в последний раз видели жену и почему солгали. В противном случае мне придется задержать вас на сорок восемь часов, обвинить в убийстве супруги и обратиться в суд за разрешением на арест. У вас тридцать секунд.

Будник сгорбился еще больше, покрасневшие глаза, контрастирующие с бледным лицом, наполнились слезами. Шацкому вспомнился Голлум из «Властелина колец».

– Двадцать.

Голлум, шепчущий «наше сокровище», не существующий без него, зависимый от вещи, которая никогда не могла быть его собственностью. Не так ли выглядел брак Гжегожа и Эльжбеты Будник? Провинциальный Голлум, страхолюдина-общественник и девушка из большого города, красивая, умная, добрая, звезда высшей лиги на встречах школьных футбольных команд. Почему она здесь осталась? Почему за него вышла?

– Десять.