Таинственный остров

 – И, обращаясь к остальным, Смит прибавил: – Так как сейчас мы не можем извлечь из этого источника никакой пользы, то нам, я полагаю, всего лучше идти далее.

Они направились к лесной опушке, которая зеленела в нескольких сотнях шагов.

– Я не ошибся, – сказал инженер, подходя к деревьям. – Смотрите, вот ручей!

Действительно, ручей катил свои быстрые, чистые воды между высокими красноватыми берегами.

– Судя по цвету берегов, – сказал Герберт, – здесь должна быть окись железа.

– По-моему, этот ручей следует окрестить Красным ручьем! – сказал Пенкроф.

Все охотно согласились на предложение моряка.

Ручей, образовавшийся из вод, стекающих с гор, был широк, глубок и прозрачен. Он напоминал и тихую речку, и бурный поток: то спокойно растекался по песку, то бурлил и пенился по скалам, то с шумом падал, разметывая брызги. Он бежал то расширяясь – от тридцати до сорока футов, то сужаясь – мили полторы и вливался в озеро. Вода его была пресная.

– Если бы где-нибудь на берегу озера отыскалось местечко поудобнее и поуютнее наших «Труб», так Красный ручей нам бы очень и очень пригодился! – заметил Спилетт.

– Увидим, – ответил Смит.

Деревья по берегу ручья по большей части принадлежали к видам, которыми изобилуют умеренные широты Австралии, и мало походили на хвойные, встречавшиеся в прежде обследованной части острова в нескольких милях от плато Дальнего Вида. В эту пору года, в начале апреля, который в Южном полушарии соответствует нашему октябрю, они были еще покрыты листвой.

Тут преимущественно росли казуарины и эвкалипты, и некоторые из них должны были доставить по весне сахарную манну, нисколько не отличающуюся от манны востока. Могучие австралийские кедры, возвышавшиеся на полянах, стояли в высокой траве, которую в Австралии называли туссок.

– Замечаете вы, что здесь вовсе не попадается кокосовых пальм, которыми так изобилуют все архипелаги Тихого океана? – сказал Смит.

– Да, – отвечал Герберт, – и это очень досадно: дерево полезное и орехи превкусные!

Что касается птиц, то их порхало бесчисленное множество.

Черные, белые, серые какаду и попугаи всевозможных цветов, зеленые корольки, увенчанные алым хохолком, голубые лори – весь этот пернатый народец переливался различными красками, наполняя воздух оглушительным гомоном.

Вдруг в чаще раздались какие-то странные, дикие голоса. Колонисты услыхали и звонкие птичьи трели, и кошачье мяуканье, и рык дикого зверя, и странные щелчки, как будто щелкал языком человек.