Таинственный остров

– Попытаемся!

Он усердно принялся ударять камнем о камень; скоро полетели искры, но мох был недостаточно сухой и никак не хотел воспламеняться, и, кроме того, эти искры были вовсе не похожи на те, какие выбиваются из куска стали.

– Нет, из этого ничего не выйдет! – сказал огорченный Пенкроф. – Попробуем теперь тереть кусочки дерева, как делают дикари. Помоги-ка, Наб! Не очень-то я верю в это средство, а все-таки попытаться не мешает…

Бравый моряк и Наб выбрали две сухие деревяшки и принялись за дело.

Но как они ни старались, все понапрасну. Они только разогрели куски дерева и еще больше разогрелись сами.

После часовой работы с Пенкрофа полил градом пот, и он с горькой досадой отшвырнул от себя куски дерева.

– Я тогда поверю, что дикари этим способом добывают огонь, когда зимой будет жарче, чем летом! – сказал он. – Скорее загорятся мои руки, если их тереть, чем эти деревяшки!

– Ты напрасно сомневаешься, Пенкроф, – сказал Герберт. – Достоверно известно, что дикари именно этим способом добывают огонь…

– Ладно! Ладно!

– Но может быть, они используют для этого какое-нибудь особое дерево… А потом, нужна еще и сноровка.

– Ладно! Ладно!

Досада бравого моряка продолжалась недолго. Когда Герберт, подняв брошенные им деревяшки, в свою очередь принялся усердно тереть, Пенкроф не мог удержаться от смеха.

– Хочет нас с тобой перещеголять, Наб, да не перещеголяет! – сказал он. – Три, дружище, три!

– Я тру, – отвечал, смеясь, Герберт, – но я вовсе не имею претензии вас перещеголять.

– На здоровье, на здоровье, дружище! – отвечал моряк. Затем он обратился к Спилетту: – Приходится сидеть без огня, господин Спилетт!

– Да, Пенкроф, – отвечал Спилетт, – но погодите, проснется Смит – и огонь тотчас же запылает!

В ожидании будущих благ Спилетт спокойно улегся в коридоре на песке и уснул.

Герберт, Наб и Пенкроф последовали его примеру, а Топ свернулся у ног своего господина.

На следующее утро, 28 марта, Смит проснулся около восьми часов.

Остальные уже были на ногах и ожидали, когда он откроет глаза.

Первые слова Смита были те же, что и накануне:

– Остров или материк?

Очевидно, эта мысль не покидала его ни на минуту.

– Мы сами не знаем, господин Смит, – ответил ему Пенкроф.