Таинственный остров

 – Скорее! Скорее!

Все кинулись к выходу.

Им чрезвычайно трудно было выйти из своего убежища, потому что ветер с силой отбрасывал их назад. Наконец кое-как они выбрались и, ухватившись за выступы утеса, огляделись.

Кругом царствовала совершенная темнота. Море, небо, земля – все сливалось в один непроницаемый мрак.

В продолжение нескольких минут Спилетт и его товарищи не могли двинуться с места; дождь поливал их немилосердно, песок ослеплял, ветер чуть не срывал с утеса. Затем, когда снова наступило короткое затишье, они опять услыхали отдаленный собачий лай.

– Лай доносится издалека, – проговорил моряк.

– Это Топ! – воскликнул Герберт. – Кому ж тут лаять, кроме Топа, в этом пустынном и необитаемом краю?

– Это так, – сказал Пенкроф, – но чего он лает словно на одном месте? Если бы Наб был с ним, он бы поспешил к нам…

– Может быть, Наб где-нибудь спрятался, пока не утихнет ураган? – заметил Спилетт.

– Погодите! – сказал Пенкроф и юркнул в отверстие, служившее дверью в «Трубы».

Менее чем через минуту моряк возвратился с зажженным сосновым суком в руках.

– Подадим сигнал! – сказал он.

И, подняв зажженный сук, начал махать им в воздухе, испуская громкий, пронзительный свист.

Лаявший пес словно ожидал этого сигнала: лай усилился, заметно начал приближаться, и скоро большая собака очутилась около Спилетта и его товарищей, которые поспешили войти в коридор.

Пенкроф кинул охапку сухих сучьев на тлеющие угли, и тотчас же вспыхнул яркий огонь.

– Это Топ! – воскликнул Герберт.

Да, это действительно был Топ, превосходный экземпляр породы англо-нормандских гончих, отличавшийся изумительным чутьем, удивительной быстротой бега и необычайной неутомимостью.

Но собака прибежала одна. Ее не сопровождал ни хозяин, ни Наб!

Каким же образом Топ очутился на дороге к их убежищу?

– Каким бы чутьем его ни наделила природа, он не мог почуять нас за сто миль, например, или даже за двадцать, – сказал Спилетт.

– В самом деле, почему он направился именно к «Трубам»? – ответил Пенкроф.

– И заметьте, что Топ на вид вовсе не изнурен и даже не испачкан тиной… На нем нет ни песчинки, ни пятнышка! – заметил Герберт.

Он привлек собаку к себе и взял ее голову в обе руки.

Топ благосклонно позволил эту вольность и ласково потерся мордой о колени мальчика.

– Если собака нашлась, то найдется и ее хозяин! – сказал Спилетт.

– О, если бы он нашелся! – воскликнул Герберт.