Паровой дом

Двадцать секунд спустя ветка обломилась, и факир свалился в ров. Другой бы убился, но он был здоров и невредим. Встать, взобраться на откос контр-эскарна среди нового града пуль и исчезнуть в ночной темноте – для беглеца было простой игрушкой.

Мили две он прошел незамеченным вдоль расположения английских войск, размещенных в казармах вне Аурангабада.

Пройдя еще шагов двести, он остановился и, обернувшись, грозно протянул к городу свою изувеченную руку, и следующие слова сорвались с его губ:

– Несчастье тем, кто попадет в руки Данду-Пана! Англичане, вы не покончили еще с Нана Сахибом.

Имя Нана Сахиба внушало наибольший ужас изо всех, которыми революция 1857 года создала себе кровавую известность. Набоб произнес его еще раз как гордый вызов завоевателям Индии.

Глава вторая. Полковник Мунро

– Дорогой Моклер, – обратился ко мне инженер Банкс, – что же вы ни слова не говорите о вашем путешествии! Можно подумать, вы все еще в Париже! Ну, как ваше мнение об Индии?

– Об Индии, – ответил я, – можно сказать что-нибудь верное, по меньшей мере взглянув на нее.

– Вот тебе и раз! – воскликнул инженер. – Что же вы делали, позвольте вас спросить, проездом от Бомбея до Калькутты? Вы ослепли, что ли?

– Положим, не ослеп – мой милый Банкс, но во все время переезда находился в каком-то одурении.

– Одурении?

– Именно. Меня ослепили дым, пыль, а более всего быстрота путешествия. Я далек от порицания железных дорог, так как сооружение их – ваша профессия, милый Банкс, но забиться в угол вагона, не иметь поля зрения шире оконного стекла, нестись день и ночь со средней быстротой десяти миль в час, то летя по виадукам в обществе орлов и коршунов или спускаясь в туннели в сотоварищество крыс и полевых мышей, останавливаться только на станциях, как две капли воды похожих одна на другую, видеть в городах лишь стены да шпили минаретов, нестись среди оглушительного пыхтения локомотива, свиста паровика, визга рельсов и стона колес, неужели все это можно назвать путешествием!?

– Ответьте-ка, Банкс, если сумеете! – воскликнул капитан Год.

Полковник, к которому относился вопрос капитана Ф. Года, наклонив слегка голову, ограничился следующими словами:

– Мне любопытно послушать, что ответит на это господину Моклеру наш гость.

– Меня это вовсе не удивляет, – ответил Банкс. – И я признаюсь, что господин Моклер прав во всех отношениях.