Михаил Строгов (сборник)

Но он не знал, что свидетельницей этой сцены, хотя и мгновенной и почти незаметной для других, была Сангарра, шпионка Ивана Огарева. Цыганка была там, всего в нескольких шагах от берега, следя по обыкновению за старой сибирячкой. Она не могла видеть Михаила Строгова: в ту минуту как она обернулась, он уже успел скрыться в толпе, но движение матери, схватившей за руку Надю, не ускользнуло от нее, а особый блеск в глазах Марфы объяснил ей многое.

Иван Огарев принял цыганку немедленно.

– Что тебе от меня надо, Сангарра? – спросил он.

– Сын Марфы Строговой в лагере, – отвечала Сангарра.

– Пленник?

– Пленник!

– Ах, – вскричал Иван Огарев, – я узнаю!..

– Ты ничего не узнаешь, Иван, – перебила его цыганка, – ведь ты же его совсем не знаешь?

– Но ты зато знаешь! Ты видела его, Сангарра!

– Я лично его не видела, но я видела, как его мать невольным движением выдала самое себя, и по этому движению я все узнала.

– Ты не ошибаешься?

– Нет, не ошибаюсь.

– Ты знаешь, какое значение я придаю аресту царского курьера, – сказал Иван Огарев. – Если письмо, данное ему в Москве, дойдет до Иркутска, если оно попадет в руки великому князю, то великий князь примет все меры предосторожности, и я не попаду к нему. Мне нужно во что бы то ни стало перехватить это письмо! И вдруг ты приходишь и говоришь, что тот, у кого это письмо, в моей власти! Я спрашиваю тебя еще раз, Сангарра, ты не ошибаешься?

Говоря это, Огарев был страшно взволнован.

– Говорю тебе, Иван, я не ошибаюсь, – повторила она.

– Но, Сангарра, в лагере целые тысячи пленных, а ты говоришь, что даже в лицо не знаешь Михаила Строгова!

– Нет, – отвечала она, и дикая радость озарила ее лицо, – я его не знаю, но мать должна знать своего сына! Иван, надо заставить говорить его мать!

– Завтра она у меня заговорит! – вскричал Иван Огарев.

Он подал руку цыганке, и та поцеловала ее, но в этом знаке почтения, столь обычном у северян, не было ничего унизительного. Сангарра вернулась в лагерь. Она отыскала Надю и Марфу Строгову и поместилась невдалеке от них. Старуха и молодая девушка, несмотря на усталость, еще не спали. Волнение, беспокойство – все заставляло их бодрствовать.