Михаил Строгов (сборник)

Когда пленным раздавали пищу, старуха не двигалась с места, но Надя всякий раз делилась с ней своей скудной порцией. Благодаря своей молоденькой спутнице Марфа Строгова могла идти следом за солдатами, конвоирующими пленный отряд, не будучи привязана к луке седла одного из них, как это делалось со многими из этих несчастных, больных женщин.

– Да наградит тебя Бог за твое внимание к моей старости, дочь моя! – сказала однажды ей Марфа Строгова, и это были единственные слова, произнесенные между ними за это время.

В продолжение следующих дней, скучных и однообразных, они, казалось, поневоле должны были разговориться. Но Марфа Строгова по-прежнему молчала. Она ни разу не заикнулась ни о сыне, ни о роковой встрече, так внезапно столкнувшей их лицом к лицу. Надя со своей стороны также, если и не молчала все время, то говорила мало и сдержанно. Но вот однажды, чувствуя, что перед ней простая и высокая душа, она откровенно рассказала ей обо всем, что произошло с ней со времени отъезда ее из Владимира до самой смерти Николая Корпанова.

– Николай Корпанов? – проговорила она. – Расскажи мне еще про этого Николая! Я знаю только одного человека, единственного среди нынешней молодежи, такое поведение которого меня бы нисколько не удивило. Николай Корпанов! Настоящее ли это было его имя? Уверена ли ты в этом, дочь моя?

– Почему же он стал бы меня обманывать, – отвечала Надя, – когда он никогда ни в чем меня не обманывал?

Между тем какое-то предчувствие заставляло Марфу расспрашивать о нем все подробнее и подробнее.

– Ты сказала, что он был отважен, дочь моя! Ты мне доказала это! – сказала она.

– Да, отважен, – отвечала Надя.

«И мой сын был такой же», – думала про себя Марфа Строгова.

– Ты мне говорила, – снова начинала она, – что он не останавливался ни перед чем, что его ничто не удивляло, что он был кроток и что нежность выражалась даже в его силе, что он был для тебя и сестра, и брат и что он заботился о тебе, как может заботиться только нежная мать?

– Да-да! – воскликнула Надя.

– А чтобы защищать тебя, он превращался в льва?

– Да, действительно, льва! – отвечала Надя. – Да, он был и лев, и герой в одно и то же время!

«Мой сын, мой сын!» – думала старая сибирячка.

– Он был высок ростом? – спросила она.