Михаил Строгов (сборник)

От Перми дальше на восток надо было ехать на лошадях, а потому здесь путешественники обыкновенно приобретали соответствующий времени года экипаж. Так решил поступить и Строгов.

Выбор, предстоявший ему, был очень мал, так как все почти экипажи были раскуплены. Наконец ему посчастливилось найти тарантас, который он и приобрел, предварительно поторговавшись, чтобы получше походить на купца. Надя сопутствовала ему в его поисках, потому что не менее Строгова спешила с выездом.

– Мне жаль, сестрица, – сказал молодой человек, – что я не нашел для тебя экипажа поудобнее.

– Я все перенесу! – с жаром воскликнула девушка. – Если ты от меня услышишь хоть одно слово жалобы, брось меня в дороге и поезжай один!

Ни Строгов, ни его молодая спутница не везли с собой багажа: один потому, что должен был спешить, другая потому, что не имела средств. Это отсутствие сундуков и чемоданов неприятно поразило ямщика, как доказательство того, что пассажиры небогаты.

– Ну, – проворчал он довольно громко, – с этих, видно, немного получишь!

– Не беспокойся, братец, – отвечал молодой фельдъегерь, – мы заплатим по гривеннику с версты, да сверх того тебе на чай, только вези нас хорошенько.

Лицо ямщика просияло; он мигом вскочил на козлы, взмахнул кнутом, и тарантас тронулся среди облака пыли. Хотя лошади бежали дружно: коренник шел рысью, тогда как пристяжные все время скакали галопом, но тарантас так и подбрасывало из стороны в сторону на неровностях дороги.

– Если не ошибаюсь, – сказала она, – от Перми до Екатеринбурга триста верст?

– Да, – отвечал Строгов, – и тогда мы достигнем подошвы Уральского хребта. На переезде через горы мы употребим сорок восемь часов, так как я очень спешу и нигде не могу останавливаться.

– Не бойся, – возразила девушка, – я не задержу тебя ни минуты.

– При этих условиях мы доедем до Иркутска в двадцать дней.

– Как жаль, – заметила Надя, – что теперь не зима: тогда мы доехали бы гораздо скорее, не правда ли?

– Конечно, но зато как труден переезд при сильном морозе! Мне случилось три раза ездить в Омск зимой, и холод был так силен, что я чувствовал, несмотря на доху, что совершенно коченею. Шерсть лошадей покрылась инеем, а водка в моей фляге совсем замерзла.