Ледяной сфинкс

Я участвовал в охоте на нерпу и тюленя, видел птичьи базары, где мирно соседствуют пингвины и альбатросы. Вы потчевали меня жарким из буревестника. Наконец, я встретил в «Зеленом баклане» великолепный прием, за который не устаю благодарить вас… Но минуло уже два месяца с того дня, когда я высадился в гавани Рождества…

– …Вам не терпится оказаться снова в вашей, то есть нашей, стране, мистер Джорлинг, – подхватил мой собеседник, – снова увидеть Коннектикут и Хартфорд, нашу столицу…

– Без всякого сомнения, почтенный Аткинс.

Вот уж три года я скитаюсь по свету… Пришло время остановиться, пустить корни…

– Когда появляются корни, – подхватил американец, подмигнув, – то недолго и ветки отрастить!

– Совершенно справедливо, мистер Аткинс. Однако семьи у меня нет, и, вероятно, на мне закончится наш род. В сорок лет мне уже вряд ли вздумается отращивать ветки, как это сделали вы, мой дорогой хозяин, ибо вы – настоящее дерево, да еще какое…

– Дуб – даже, если хотите, каменный дуб.

– Вы правильно поступили, подчинившись природе. Раз природа снабдила нас ногами, чтобы ходить…

– То она не забыла и про место, нужное, чтобы сидеть! – с громким хохотом закончил Фенимор Аткинс. – Потому я удобно уселся в гавани Рождества. Матушка Бетси подарила мне двенадцать ребятишек, а они, в свою очередь, порадуют меня внуками, которые станут ластиться ко мне, как котята…

– И вы никогда не вернетесь на родину?

– Что бы я там делал, мистер Джорлинг? Нищенствовал? А здесь, на островах Отчаяния, я ни разу не ощутил пустоты, я добился достатка для себя и своего семейства.

– Несомненно, почтенный Аткинс. Мне остается только поздравить вас. И все же может так случиться, что в один прекрасный день у вас возникнет желание…

– Пустить корни в иной почве? Куда там, мистер Джорлинг! Я же говорю, что вы имеете дело с дубом. Попробуйте-ка пересадить дуб, наполовину вросший в гранит Кергелена!

Приятно было слушать этого достойного американца, который явно прижился на архипелаге и приобрел отменную закалку благодаря здешнему суровому климату.

Его семейство напоминало жизнерадостных пингвинов – радушная матушка и крепыши сыновья, пышущие здоровьем и не имеющие ни малейшего понятия об ангине или несварении желудка. Дела у них шли на славу. В «Зеленый баклан», ломящийся от товаров, заглядывали моряки со всех судов, что бросали якорь у Кергелена, – ведь в гавани Рождества не было другой гостиницы или таверны.