Двадцать тысяч лье под водой

Сколько времени потеряно даром! Сколько напрасных волнений! Ведь мы могли бы уже шесть месяцев быть во Франции…

– Дома, в квартире его чести, – подхватил Консейль, – в Парижском музее. И я бы уже классифицировал ископаемых его чести! И морская свинка его чести была бы уже посажена в клетку в ботаническом саду, и все бы сбегались на нее смотреть.

– Да, да, Консейль! А теперь кроме всех прочих приятностей нас еще поднимут на смех!

– Действительно, я полагаю, что его честь поднимут на смех. И, с позволения их чести… Только я не знаю, говорить ли…

– Говорить, говорить, Консейль!

– Ну так я скажу: их честь пожнут, что посеяли!

– В самом деле?

– Уж если их честь удостоились быть ученым, так не следует показывать легкомыслия в делах…

Консейль не закончил своего похвального слова.

Среди всеобщей тишины раздался вдруг голос Неда Ленда.

Нед Ленд кричал:

– Эй! Диковина показалась! Под ветром, прямо перед нами!

Глава шестая

На всех парах

Весь экипаж кинулся к гарпунеру: капитан, офицеры, матросы, юнги – одним словом, все до единого человека, даже кочегары бросили свои топки.

Тотчас же дан был приказ остановиться, и фрегат шел теперь только по инерции.

Было совсем темно, и я удивлялся, как мог канадец при всей своей дальнозоркости что-нибудь увидеть в таком мраке. И что такое он увидел? Сердце у меня так билось, словно хотело выскочить из груди.

В двух кабельтовых от «Авраама Линкольна» море как будто было иллюминировано снизу. Принять этот свет за обыкновенное свечение океана было нельзя.

Чудовище всплывало, но держалось всего на несколько туазов[8 - Туаз – старинная французская мера длины; равнялась примерно 1,949 м.] ниже поверхности, и от него исходил тот яркий, необъяснимый свет, о котором упоминали в своих рапортах многие капитаны кораблей.

Что это было за великолепнейшее сияние! И производило его, по-видимому, что-то одаренное изумительной силой светиться. Светящийся предмет имел контуры громадного продолговатого овала, в центре которого, как в фокусе, был сосредоточен невыносимо яркий блеск.

– Да это просто случайное скопление фосфоресцирующих организмов! – воскликнул один офицер.

– Нет, вы ошибаетесь, – возразил я офицеру. – Никогда фолады или сальпы не испускают такой сильный свет. Это свет электрического происхождения… Да вы поглядите: он перемещается! Он движется вперед… назад! Он несется на нас! На палубе раздался всеобщий крик.

– Молчать! – сказал капитан Фаррагут.