Ошибка доктора Маделора. Серия «Мир детектива: Франция»

Внимательно прислушиваясь к сообщению Савиньи, он небрежно покачивал ногой и покусывал свои губы для того, чтобы, таким образом, нагляднее дать понять, что он все уже понял, и что тысячи мыслей, одна ценнее другой, осаждают его, в это же время.

Изредка Маделор обращался с вопросами к своему коллеге, заставлял его подолгу останавливаться на изложении разного рода подробностей, на тщательном описании различных симптомов.

Он говорил, бросая отрывочные фразы, как бы думая в это время о чем-то другом, проглатывая половину слов, заставляя своего собеседника скорее отгадывать его мысли, чем следить за ясно изложенным смыслом.

Внезапно, во время разговора, он вдруг погружался в какие-то тяжелые размышления. Это было так очевидно.

На докторе Маделоре лежала такая тяжелая ответственность: как же было не быть озабоченным такому человеку?

Его самоуглубленность была не чем иным, как озабоченностью.

Когда он закончил расспрашивать Савиньи и расстался со своими думами, он протянул коллеге руку:

– Любезный собрат, благодарю вас! – сказал он покровительственным тоном.

И Савиньи отправился обратно в Армуаз.

Глава XX

Вечером, около шести часов, в то самое время, когда солнце садилось за чёрной каймой соснового леса, ограничивавшего собой громадное пространство армуазской меловой долины и заграждавшего вид вдаль, по деревне проехала наглухо закрытая карета, в которой сидело трое мужчин.

Карета остановилась перед домом мэра, Пелигрэна.

Из экипажа вышли королевский прокурор, следственный пристав, Лима и доктор Маделор. Пелигрэн завидел их еще издали, хотел выйти и встретить их на пороге дома.

Господин Монсежу спросил у него весьма лаконично:

– Далеко отсюда?

– Двадцать минут ходьбы, – отвечал мэр. – Если вы намерены отправиться на ферму Глориэт, то я могу вас провести туда.

– Пойдемте!

Пелигрэн пошел впереди. Не обращая ни на кого никакого внимания, он шел беззаботно, покуривая свою трубку.

Когда путешественники добрались до фермы, солнце уже село. На землю быстро опускалась ночь.

Над лесом теснились облака, еще освещенные последним отблеском догоравшей зари. В настоящую минуту, эти облака походили на разрозненные лоскуты какой-то колоссальной, пурпурового цвета, одежды.

По долине тянулся легкий, прозрачный туман. Трава покрывалась росой. Кругом царила мертвая тишина. Нигде ни звука. Деревня засыпала.