Ошибка доктора Маделора. Серия «Мир детектива: Франция»

Ну, а насчет Антонии – то, вы ошибаетесь – уверяю вас, что она и не думала умирать. Может быть, вам нужны доказательства. Прекрасно! Сейчас будут и доказательства. Смотрите!

С этими словами, Пиэкер немного освободил свою руку из рукава и показал молодой женщине, еще до сих пор, большой кровавый рубец между локтем и кистью руки.

– Повздорили, видите ли! – сказал Пиэкер. – И повздорили – так себе, из пустяков. Она ударила меня по руке бутылкой с водкой… Бутылка разбилась. Я вцепился было ей в шею. Она начала хрипеть, задыхаться.

Анна смотрела на своего гостя, обезумев от удивления.

– Да, да, – продолжал Пиэкер, – вы были тому причиной, что я ее не задушил. Потому что, конечно, это было бы для вас очень прискорбно. На меня находит иной раз чувствительность… В особенности, если я выпью… И вчера я был пьян… Пришло вот в голову желание вас увидеть – и конец! Что нужды, что вы ее дочь, а не моя собственная… да – что нужды… Пришла, вот, такая мысль в голову!

– Я удивляюсь, милостивый государь, – сказала Анна Комбредель, – почему только я вас слушаю…

И молодая женщина было бросилась к сонетке, но Пиэкер предупредительно схватил ее за руку.

– Тс… тише, тише, моя голубушка! – воскликнул он. – Мне нужно кое-что передать вам, и поверьте, что я коснусь этого вопроса, с большой деликатностью. Мне известно, что вашего мужа нет дома… Но если вы непременно желаете, чтобы я дождался его возвращения, и ему передал все необходимое – прекрасно… мне все равно… я согласен.

Анне, казалось, тяжело слушать таинственного гостя, она теряла сознание, насилу сидела она в своем кресле. Этот человек внушил ей непреодолимый ужас, но она невольно покорялась его влиянию.

Не вставая со своего места, Пиэкер пододвинул свой стул к ее креслу. Сделав это, он сказал:

– Полно ребячиться! Лучше выслушай меня!

В этот момент на его бледном лице был ясно виден гнев, внутри Пиэкера клокотала ярость, поднималась желчь. Лицо его конвульсивно перекосилось, и на нем появились глубокие морщины.

Глава XII

Наконец, он начал свое повествование.

Каждое слово, срывавшееся с его губ, напоминало своим звоном звуки стальной пружины, которую сначала натянут, а потом вдруг пустят.