Роялистская заговорщица

Подчас эта кофейня бывала приютом провинциалов, которых нетерпение загоняло на почтовый двор гораздо раньше часа отъезда, или парижан, упорно желавших встретить какого-нибудь родственника, хотя час приезда уже давно прошел. Время убивалось за распиванием рюмочки – посуды из толстого стекла с несколькими каплями алкоголя. Затем появлялись приезжие, окруженные друзьями, вспрыскивался приезд, и в продолжение нескольких минут стоял общий гул приветствий, расспросов, перекрещивание речи на звонком провинциальном наречии.

В этот день, благословенный для дома Лорио, улица становилась тесной для посетителей, стремившихся попасть к нему. Тропическая жара тяготела на их лоснящихся лицах, люди и чемоданы так и наваливались на загроможденные скамейки.

Открылась дверь, на пороге показался мужчина, он вошел смелой поступью. Очень высокого роста, с хорошо очерченным рельефом плеч под плащом, может быть, тяжелым, не по сезону, в большой фетровой шляпе, опущенной на глаза, он вошел со смелостью человека, который везде чувствует себя дома, и направился, пробираясь между скамеек, прямо к прилавку, за которым восседала мадам Лорио.

– Что, прибыл дилижанс из Анжера? – спросил он низким басом.

– Нет еще, – ответила продавщица лимонада. – Вам придется подождать с полчаса.

– Благодарю… я подожду.

– Сделайте милость.

По-видимому, неизвестный не нуждался в этом разрешении; он повернулся, выбрал себе свободное место в углу комнаты у стола и уселся, и снова тем же басом потребовал себе водки, а когда сам хозяин Лорио поставил перед ним одну из рюмок и маленький графинчик с самыми мелкими гранеными делениями, он сказал:

– Дайте большой стакан и бутылку.

Он проговорил эти слова, не сердясь, точно извиняя ошибку. Во избежание каких-либо возражений он бросил при этом на стол золотой. Лорио поклонился.

Нового посетителя усердно рассматривали, что было для него, по-видимому, безразлично.

Он сбросил свой плащ на спинку стула и предстал в куртке коричневого сукна, поверх которой был надет длинный сюртук, застегнутый на одну пуговицу под горлом, с широким разрезом, в который был виден кожаный пояс с ножом, похожим на театральный кинжал. Сбоку висела шпага. Он вытянул ноги, обутые в сапоги с короткими шпорами, потянул руки, его мускулы натянулись, как веревки.