Чужак среди дикарей

– Они лишь нас хотели обмануть, – возразил Виго. – Но я немного расстроил их планы и не стал засыпать, а вместо этого изловил людей, что тебя сюда доставляли.

– Алекс, надеюсь, ты никого не убил?

– Нет, спешил двоих племянничков Каре и немного поколотил их палкой. Вернутся домой да будут снова строить козни вместе со всем селением.

– Ну почему они так со мной поступили? – проговорила Чёрная Кошка, чуть не плача. – Они же предали меня, жрицу Абилис… быть может, это из-за того, что я и сама предательница.

– Не говори глупостей. Они собирались отдать горцам Зотэ, как вдруг к ним заглянула другая девушка. Не будь ты шаманкой, они, уверен, о твоей судьбе и спорить бы не стали.

– Шаманка, – горько усмехнулась она, – без чернокрылого илари, зато с безликим духом в голове.

– А он всё ещё там?

– Да, боюсь, скоро он снова появится, и я опять сделаюсь опасной для тебя. Быть может, ты…

– Нет, Ми. Ты действительно опасна, но не для меня, а для себя, именно поэтому я должен быть рядом постоянно, оберегать тебя.

– Не думаю, что тебе удастся помочь мне.

– Ты как-то говорила, что все твои видения что-нибудь да означают. Вспомни, год назад в разноцветных руинах тебе снилось, как ты дерёшься сама с собой. Кто тебя тогда остановил?

– Ты меня разбудил, а чем закончился сон, я так и не узнала.

– Из кошмара-то я тебя вытащил, вытащу и наяву из этого безумия! – решительно произнёс мужчина.

– Спасибо тебе, я так устала от этой борьбы, – вздохнула Чёрная Кошка, положив голову на плечо ланиссийца.

Она вновь задремала, но вскоре очнулась одержимой желанием заполучить Глас Демона. Припадки продолжались до самого вечера: вспышки помешательства лишь изредка чередовались с короткими периодами сна, сна без пробуждения, ибо за весь день Мия ни разу не пришла в себя. А Алексиму, следившему, чтобы она себе не навредила, так и не удалось отлучиться на поиски пищи и хвороста.

Ночь также выдалась беспокойной. Понимая, что и ему самому требуется отдых, Виго попробовал связать девушку, однако к утру она сумела выпутаться и попыталась сбежать.

На пороге пятых суток Алексим начал сомневаться, не свихнулся ли он сам от холода, голода и от отчаяния.