Чужак среди дикарей

– И это туда ты одна собиралась! – воскликнул Алексим.

– Я жрица Абилис и наверняка смогла бы пройти незамеченной.

– Может, смогла бы, а может, и нет! Мой меч в такой ситуации уж точно не помешает!

– А ты его после нашего спора поднять-то сумеешь? – усмехнулся Ахи-Усахи.

– Сумею!

– Ты, пришлый друг, не обижайся, но я всё-таки считаю, что должен дать вам людей. Сам ты не в состоянии сейчас кого-то защищать.

– Ну и что, завтра оклемаюсь!

– Отдохни хоть несколько дней тогда. Я уже сказал, гнать тебя не стану.

Ланиссиец не успел ничего ответить прежде, чем его спутница решила за двоих:

– Мы останемся, – сказала она. – Заодно Новой Луны дождёмся. Я помогу вашим шаманам её встретить, а уж после мы вас покинем.

Через неделю состоялось обещанное празднество. Само присутствие верховной жрицы в маленьком лесном поселении уже было примечательным событием, а то, что она согласилась лично провести обряд, пусть и не самый значимый для илсази, вновь заставило собраться меж холмов большую часть жителей Лесоки-вилим.

На вечерней заре четверо местных шаманов установили в центре поляны исполинский чан, наполненный тёмной водою, и, следуя звукам невидимых струн, пустились в пляс. Вскоре к своим помощникам присоединилась и Лесо Мия, явившаяся зрителям в серебристо-белом наряде.

В причудливом танце полтора десятка раз обошла она котёл, отдавая почести теням предков и духам-хранителям этого мира. И с каждым кругом движения жрицы Абилис замедлялись, а цвет её платья тускнел, чтобы стать к концу действа почти чёрным.

Наконец музыка стихла, и шаманка остановилась. Восхваляя каждого из лунных духов, она принялась одаривать их, поочерёдно отправляя в котёл подношения, сделанные жителями поселения (а это по большей части были молоко и яйца).

Принеся последнюю жертву, девушка сама вдруг исчезла, словно растворившись в воздухе. В тот же момент жидкость в котле засветилась и, обратившись в облако сияющего пара, неспешно поднялась в небеса.

Торжественная часть Встречи была окончена, и жители Лесоки-вилим стали расходиться по хижинам, чтобы завершить праздник ужином в кругу своих близких.