Египтянин. Путь воина

Изваяние богини Нейт, матери всех солнечных божеств, той, рождение которой непостижимо, той, о которой говорят: «Она всё бывшее, настоящее и грядущее»! Мыслимо ли, чтобы жрецы богини выбрали его, Ренси? И за какие заслуги? За портрет принца Танутамона? Или за все его работы, что рассеялись по стране, словно песчинки, осев в многочисленных храмах и гробницах высоких вельмож?

Как ни был Ренси польщён неожиданным заказом, но он нашёл в себе силы ровным и твёрдым голосом ответить:

– Благодарю за оказанную мне высокую честь, но я не могу принять это предложение.

В разговор немедленно вмешался Нехо:

– Роспись может подождать! А город и его жители не могут. Боги послали бурю в наказание за то, что у изваяния богини-покровительницы Саиса какой-то варвар отбил корону. Храму нужна новая статуя, а людям – спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Я освобождаю тебя от своего заказа. Когда закончишь ваять статую богини Нейт, вновь возьмёшься за роспись.

Нехо выдержал паузу и прибавил с язвительной усмешкой:

– Если, конечно, её к тому времени не закончит Депет.

С усилием преодолев внезапную сухость в горле, Ренси произнёс с сомнением:

– Не знаю, хватит ли у меня сил изваять статую, в которой соединилось бы одновременно мужское и женское начало: ведь госпожу Нейт принято считать «отцом отцов и матерью матерей»…

Вместо номарха ему ответил жрец:

– Об этом придётся думать тебе самому, мастер Ренси.

9

Ренси проводили в храмовую мастерскую, где он заперся, потребовав от жрецов не беспокоить его ни под каким предлогом. Блок известняка уже был здесь: он лежал на земле, взывая к мастеру, готовый отдаться в полную его власть.

Руки Ренси нежно огладили камень, будто он был живым существом, одухотворённым и чувствующим. Ренси уже знал, как этот камень будет выглядеть, когда работа над ним завершится.

Дрожа от нетерпения, Ренси приступил к работе – без предварительной восковой или глиняной модели, без каких-либо пометок углём. Он прижал резец к камню и уверенно нанёс по нему первый удар молотком. Всем телом он прилаживался к ритму ударов; руки его становились проворнее и сильнее.