Египтянин. Путь воина

Уж себе-то он мог бы не врать: он хотел остаться в Саисе не только ради своей работы, но больше – из-за Мерет.

Он совершил бы насилие над собственной гордостью и искал бы встречи с Нехо, если б судьба не подарила ему ещё одну удивительную встречу.

– Мастер Ренси! Ты всегда разговариваешь сам с собой? – Таким было начало нового знакомства.

3

Дувший с моря ветер не унимался, мешая барке двигаться вверх по течению; по мутной зелёной от перегнивших растений поверхности Великой реки бежали, настигая одна другую, короткие сердитые волны.

Тяжёлые вёсла мерно поднимались и опускались; ливийские гребцы – рослые сильные мужчины в деревянных колодках – низкими голосами пели песню, слова которой были понятны только им. Под эту песню забывалась усталость и слаженней становились движения: раз-два, раз-два…

Качка было едва ощутима, что позволяло пассажирам судна вести беседы на палубе, наслаждаясь прохладным, насыщенным речной влагой воздухом.

– Я изучил походку мужского изображения и осанку женского, поднятие руки у поражающего бегемота и поступь бегущего, научился изображать, как глядит око и какие мысли сокрыты под челом, – рассказывал Ренси собеседнику, при этом не глядя на него: печальный взор юноши был устремлён к берегу.

Мимо проплывали убогие хижины, развалины какого-то храма с ещё сохранившимися пилонами, пальмовые рощи; на прибрежных склонах пастухи пасли стада быков и баранов.

– Мастер Гертисен, у которого я учился искусству ваяния, говорил: « Глаза видят, уши слышат, нос обоняет воздух; они доводят воспринятое до сердца; оно даёт всему умозаключение; язык повторяет задуманное сердцем. Так совершается всякая работа, всякое мастерство, творчество рук». Стихотворец, живописец, зодчий, ваятель должны быть людьми наблюдательными, тонкими, с чутким сердцем и богатым воображением… – Ренси прервал свою речь, когда к нему подошёл разносчик пива, от которого он отмахнулся небрежным нетерпеливым жестом.

Собеседник Ренси также отказался от пива. Но не столько потому, что был увлечён беседой с молодым ваятелем, а скорее по той причине, что любимый напиток египтян был ему не по вкусу.