Под долгом королевской крови

– Вальгард! – громкий, звонкий и в то же время твёрдый голос короля разнёсся по окрестностям Лейвхельма, заставляла всех опустить мечи.

Из толпы разъяренных Фосфольтцев вышел высокий тёмный мужчина. Его лицо было слишком самодовольным и в то же время презирающим. Вальгард вальяжно вышел к королю и встал, глядя ему в глаза.

– Разве ты не видишь, мы тут немного побаловаться решили, и развязать войну.

Король был невозмутим.

– Это я прекрасно вижу, глупый мальчишка, – взгляд короля Оддманда не отрывался от наглого взгляда брюнета.

– Да, как видите, не наделал в штанишки и пришёл сюда, чтобы забрать то, что должно принадлежать мне, – он усмехнулся и кинул взгляд на толпу своих воинов. – Где же та самая прекрасная ведьмочка?

Оддманд сжал челюсть от злости. Как он смеет выражаться о его дочери так не уважительно. Да и от мысли, что она могла стать его женой, его пробирало до костей.

– Этот вопрос закрыт. Мы уже дали вам свой ответ, имейте совесть и принимайте чужие отказы благородно.

– Благородно? – Вальгард рассмеялся и сделал медленный шаг навстречу. – Я же сказал я пришёл сюда за принцессой и без неё никуда не уйду. Я наслышан о её наследственной силе и красоте. И сейчас я забираю её и мирно ухожу, но имей в виду король Оддманд, после совместной победы над Ульвгардцами, мы вместе с моей женой вернёмся, чтобы забрать у тебя последнее – твоё королевство.

После услышанного, король резко вынул меч из ножен. Чьему примеру последовал и Вальгард.

Они стояли с оголёнными мечами, направленными на друг друга буквально в паре метров.

Встревоженная королева, что стояла позади своего мужа слегка шагнула вперёд.

– Вальгард, – её бархатистый голос, словно мёд растекался по ушам. – Нам не нужна война, как думаю и вам.

– Не считайте меня за дурака, я видел, как пламя, которое мы разнесли по всему вашему лесу угасло, хотя всё уже должно было полыхать даже тут.

– Я больше не буду повторять, моя дочь не выйдет за тебя, – разъяренный король сдвинул брови и не собирался отступать.

Лицо Вальгарда сменилось на озлобленность.