Под долгом королевской крови

Достаточно на первое время осторожного приветствия, и улыбок на расстоянии или же за приятной беседой, – она чуть склонила голову в ожидании услышать, что её речь дошла до его ушей.

– Что ж, хорошо, не стану её очаровывать сразу с порога, – лукаво усмехнулся он, но заметив строгость в глазах матери, тоже посерьезнел. – Обещаю, мама.

– Что, ж, раз вы меня услышали, то покажите свои истинные манеры добропорядочных парней, что я вырастила, – её губ коснулась легкая улыбка. Сигурд прошел в свою комнату, а Ансгара женщина все же остановила, слегка ухватив за локоток.

Она посмотрела на него сверху вниз с полной нежностью в глазах.

– Я надеялась, что ты останешься с нами ещё на несколько дней, – она, задрав подбородок смотрела на младшего принца. Для неё он всегда оставался маленьким, несмотря на то, что выше её на голову.

– Ты же знаешь, мама, что на границе неспокойно. Я нужен там больше, нежели тут. Подлые Фосфольтцы все больше подбираются к нашей границе и постепенно захватывают наши земли, оставляя за собой такой ужас, – его глаза наполнились ненавистью.

Стоило ему вспомнить, как он шагнул в дом, где недавно прошел полный разгром со стороны противника. Мертвая женщина и мужчина, что лежали в объятиях друг друга, а рядом двое их детей. Они умерли все вместе, смерть настигла их врасплох, но не заставила оставить друг друга, сцепившись, они умерли в объятиях друг друга.

Может ли он после этого спокойно спать? Знать, что они так и продолжат творить это с невинными людями.

– Ах, Ансгар, сынок, – ладонь ласково легла на его щеку. – Я не перестаю волноваться, когда ты там. День и ночь путаю местами, жду твоего письма, но ты даже писать мне не удосуживаешься.

– Мама, ты ведь знаешь, у меня там совсем нет времени, чтобы брать перо и чиркать бумагу.

– Спорить с вами обоими всегда было бесполезно. А с тобой и тем более, – женщина качнула головой. – Не забудь через час явиться на семейный ужин, – она посмотрела на сына безразличным взглядом и, оторвав ладонь от щеки, поспешила удалиться. В сердце и на душе вновь поселилось беспокойство.