Борьба за огонь

Когда мяса не хватало, они собирали белые грибы, моховики, лисички и грузди. Они разыскивали их в сырой чаще, под мокрыми дубами и замшелыми вязами, среди липкой опавшей листвы, в лесных оврагах и под сенью скал.

Теперь, когда у молодых воинов был Огонь, они могли жарить грибы, нанизав их на вертела из прутьев или же разложив на плоских камнях. Они пекли на Огне каштаны, и желуди, и съедобные коренья, грызли плоды букового дерева и запивали пищу сладким кленовым соком.

Огонь был для уламров источником радости и неустанных забот.

Сколько нужно было труда, изобретательности и терпения, чтобы защитить его от ураганов и ливней! Когда дожди лили непрерывно по нескольку часов подряд, они принимались искать убежище для Огня. Если поблизости не было естественного прикрытия – скалы или дупла дерева, – приходилось создавать искусственное – навес из ветвей или пещеру в земле. Это отнимало много времени.

Немало времени тратили уламры и на обход препятствий, на поиски брода в тех реках, которые они попросту переплыли бы, если бы не необходимость сберечь Огонь.

Иногда, отыскивая более короткий путь, уламры забредали в непроходимые топи и потом долго обходили их, чтобы выбраться на сухое место. Путь их все удлинялся, странствие затягивалось, но они только смутно догадывались об этом. День за днем они упорно шли на север, к стране уламров, руководимые почти звериным инстинктом, лишь изредка сверяя направление по солнцу и звездам.

Неожиданно они очутились на границе пустыни, где однообразие желтых песков изредка нарушалось нагромождениями базальтовых скал.

Унылая и неприветливая пустыня преграждала дорогу на северо-запад. Кое-где из-под песка пробивалась редкая колючая трава, несколько чахлых сосен одиноко торчали на склонах дюн, бурые лишайники покрывали скалы.

Эту угрюмую местность обходили даже звери – редко-редко можно было увидеть здесь тощего зайца или невзрачную антилопу, да и те, едва показавшись, поспешно скрывались за дюнами.

Ливень перешел в мелкий, моросящий дождик, и сплошная пелена туч разорвалась на серые клочья, которые стремительно неслись к югу вместе с бесчисленными стаями журавлей, диких гусей и уток, улетавших в теплые края от близящейся зимы.

Нао остановился в нерешительности, боясь углубиться в эту безрадостную местность. День клонился к вечеру, сумерки надвигались на землю, и холодный ветер уныло завывал над голой равниной.

Трое уламров долго стояли в раздумье, глядя на расстилавшееся перед ними море песка и скал.