Любопытная

– Возвращая мелкую монету, я залезаю в карманы – особенно тех, что пьяны. За десять франков я позволяю украдкой прикасаться к своему телу. Мне нравится, как мелкие серебряные монеты соскальзывают в глубокий вырез моего платья. Долгим поцелуем я выпрашиваю монету, зажатую между зубами мужчины… Я также коллекционирую шутки, кошельки и драгоценности. Возьмите! – она сняла с пальца мужской перстень и протянула его Поль.

– Герб герцога Шуази! – воскликнула Поль.

– Это аристократ, он подарил мне и эту вещь – я храню здесь табак.

Девушка достала из сумочки кошелек с фиалками, узором вышитыми по жемчужному золоту. Поль с изумлением взяла его в руки.

– Это подарок Бланш – его невесты и моей подруги! – шепнула она Небо?.

– Этот мужчина целовал вас?

– Никогда! – гордо ответила девушка. – С ним я разыгрывала неприступность! Есть мужчины, от которых можно получить многое, не давая ничего. Шуази я приручила – он целовал мне руку, а однажды я заставила его на коленях просить прощения за то, что он назвал меня…

Поль услышала слово, которым Шуази однажды назвал ее саму – ничуть не покаявшись перед ней, он публично просил прощения у проститутки!

– Продайте мне этот кошелек.

– Я отдам его вам за поцелуй.

– Такую цену я не стану платить и за целый Париж! – с высокомерием ответила принцесса.

– Для семинариста вы чересчур горды и красноречивы!

Очарованная красотой принцессы, Феми протянула ей кошелек. Принимая вещицу из руки девушки, Поль не пожелала коснуться ее пальцев, и та заметила ее движение.

– До чего вы жестоки! – прошептала Феми, внезапно погрустнев.

– О чем обычно говорят между собой студенты?

– Чаще всего – о своих болезнях.

– Что же они – все больны?

– Почти все, если только не излечились, но в Латинском Квартале это невозможно.

Принцесса не понимала, что имела в виду девушка.

– Все вокруг производят впечатление здоровых молодых мужчин!

– Это лишь ваше впечатление – кроме вновь прибывшего высокого брюнета, я бы не поручилась ни за одного из них… Сквернее всего то, что они принимают свои лекарства всюду, растворяя их в вине.

Поль поняла, о каких болезнях шла речь, и ей стало неприятно.

– Вы наверняка хотите знать, длячего все эти груды опилок и лопаты в углах зала? – продолжала девушка.

– Да, – ответил Небо?. – Для «больного дурной болезнью» Рюбампре, поднимающегося в спальню Корали… Я рад вашему обществу, Феми, но мы не пьем вина.