Любопытная

Если обычный человек говорит «Мне невыносимо скучно», поэт восклицает «Мою душу терзает печаль».

О constellations, vous voyez que je souffre,

Flambeaux de l’еther ayez pitiе de moi![17 - Звезды, свидетели моих страданий, пламя эфира, сжальтесь надо мной! (фр.)]

He думайте, тем не менее, что поэт обладает поэтической душой. Таковою обладал лишь Ламартин. Ступни тех, кто сегодня играет на лире, вылеплены из твердой глины. Среди трех сотен сочинителей, убежденных в своих талантах и известных на весь Париж, не найдется ни единой поэтической души! Ни одно время не знало так много картин и речей и так мало настоящих художников и истинного красноречия.

Чаяния эпохи обернулись против нее самой: на Капитолийский холм поднялся каждый желающий. На следующий день, заполнившись целой толпой, Капитолийский холм, превратился в публичное место. Теперешние стихи грубо сколочены, арабески и арии – лишены содержания.

– Поэт представляется мне серафимом в двадцать лет и патриархом в шестьдесят.

– С серафимами я вас познакомлю.

Патриархом же был Гюго – апостол простолюдинов, Беранже

и кондитеров.

Фиакр выехал на бульвар.

– В «Трактир бродяг»! – сказал Небо? кучеру.

Вскоре Поль заметила жестяную вывеску в форме виселицы.

– Наконец, жестокий Вергилий, наше путешествие становится интересным. По дороге, в окнах таверн, я заметила умные лица и отдала бы год своей жизни, чтобы попасть внутрь и услышать, о чем они говорят.

– Отдав год, чтобы подслушать разговор двух мужчин, еще один – чтобы побывать в кабаре, вы отдадите два, чтобы бежать без оглядки.

Поставив жизнь против шагреневой кожи, вы рискуете умереть юной.

Густые клубы дыма, плотно окутывавшие газовые горелки, покачнулись от потока воздуха, устремившегося в открытую дверь: они напоминали туманы над Роной. Вначале Поль увидела лишь фигуры с нечеткими контурами – запотевшие стекла зеркал ничего не отражали. Приглушенный гул был непонятен и непривычен ее слуху – куплеты песен, выкрики имен, колебания напевов, подхваченный органными аккордами смех, громкий хохот посреди глухого рокота полутонов.

Она шла между рядами столиков вслед за Небо?, касаясь спин и колен едва ощутимыми движениями, судорогой отдававшимися в ее теле. Почувствовав головокружение и дурноту, она без сил опустилась на ступеньку стремянки, подставленной Небо?. Терпкий воздух и приторный запах крепких напитков затуманивали ее рассудок.

– Я бы отдала все, что угодно, за веер, – вздохнула она.