Три комнаты на Манхэттене

Она трудилась, чтобы воспитать сына. Подавала ему только самые лучшие примеры, и все-таки он здесь, на скамье подсудимых…

Ей следовало бы быть героиней трагедии, и действительно временами она была бесконечно трогательна, когда вдруг без всяких причин терялась, забывала, где она и что происходит вокруг, тоскливо озираясь, как заблудившийся в лабиринте города ребенок.

Лурса недолюбливал ее. Что поделаешь? Он был уверен, что Эмилю было тошно в их маленьком, слишком опрятном домике на улице Эрнест-Вуавенон.

– Вы надеетесь на благополучный исход, господин Лурса?

– Безусловно, мадам! Безусловно!

Началась суета. Каждый боялся что-нибудь забыть. Председатель суда, уже облаченный в красную мантию, время от времени приоткрывал дверь, ведущую в зал, стараясь определить, тепло там или нет, потому что все окна затянуло изморозью и в помещение проникал серо-стальной зимний свет.

Лурса заглянул в комнату для свидетелей и увидел Николь, со спокойно-благоразумным видом сидевшую на самом краешке скамейки.

Полиция еще не разыскала ни Адель Пигасс, ни Жэна из Бордо. У Дюкупа был скверный вид, красные, как у кролика, глаза, он вообще не мог похвастаться здоровьем, а после телефонного звонка Лурса так и не уснул до самого утра.

– Суд идет!

Лурса с развевающимися рукавами мантии пробирался к своему месту с такой свирепой физиономией, что казалось, будто он сейчас что-то глухо прорычит. Он положил перед собой девяносто семь желтых папок с чувством какого-то зловещего удовлетворения и поглядел в зал, поглядел на судей, на публику, ощущая трепет в каждой жилке.

Приступили к отбору присяжных.

– Нет отвода со стороны защиты?

– Отвода нет.

Джо Боксер был здесь и сидел в первом ряду с видом ближайшего родственника. Перешли к вызову свидетелей, но зал еще не утихомирился.

– Дело, которое мы рассматриваем сегодня, – печальным голосом объявил председатель, – весьма щекотливого свойства, и предупреждаю публику, что не потерплю никаких инцидентов и при малейшем шуме прикажу очистить зал.

Господин Никэ, вот как его зовут! Еще в те времена, когда был жив отец Лурса, господин Никэ посещал их дом. Пожалуй, ни у кого не было столько доброй воли, как у него. Ее было даже с избытком, и голубые, как у ангела, светлые глаза господина Никэ призывали всех в свидетели его благородных усилий.

К несчастью, у него имелся подбородок, необыкновенный подбородок, и рот тоже не как у всех.