Три комнаты на Манхэттене

Справа от него стояла бутылка вина, позади была печурка, вдоль стен – книги, все привычные предметы на положенных местах.

Однако он впервые осознал, что он здесь, что он – Лурса, что ему сорок восемь лет и что он такой грузный, такой бородатый, такой неопрятный! И слушает то запинающуюся, то торопливую речь молодого человека, лишь украдкой поглядывая на него.

«Я тоже был таким же худым», – думал Лурса.

Но у него, Лурса, не было друзей. Он жил один. Источником его увлечения были идеи, философы и поэты.

А между тем Эмиль Маню, который и не подозревал, в каких эмпиреях витает мыслью его собеседник, продолжал рассказывать:

– Я явился туда в тот вечер, когда произошел случай с машиной. Ужасно я невезучий. Это у нас в семье. Мой отец умер в тридцать два года…

Лурса с удивлением услышал свой собственный вопрос:

– От чего умер?

– От воспаления легких, а заболел он в воскресенье, когда мы ходили на праздник авиации и вдруг начался дождь…

Кто же еще умер от той же болезни? Брат Женевьевы, но он был моложе, ему не исполнилось и двадцати четырех, а случилось это вскоре после женитьбы Лурса.

Сигарет на столе не оказалось, и это раздражало Лурса. Ему почудилось, что то время, когда с ним еще была Женевьева, и сегодняшний день разделяет вовсе не бездна, а стоячее болото, грязная лужа, в которой он барахтался и барахтается и поныне.

Ну нет, дудки! Вон, оказывается, куда увлек его этот нервозный, окоченевший от гордости мальчишка.

– Вы угнали машину, которая вам не принадлежала?

– Эдмон сказал, что они всегда так поступают, когда Дайа не может взять грузовичок…

– Ах так! Значит, обычно вы разъезжали на грузовичке колбасника?

– Да! Их гараж далеко от дома, и отец Дайа не знал, что мы берем грузовичок.

– Стало быть, родители вообще ничего не знали! А что вы делали у Джо?

– Эдмон учил меня играть в покер и экарте…

Еще одна особа, в данном случае его сестрица Марта, обомлеет, узнав, чем занимался ее сынок! Пожалуй, самое невероятное, что в этой истории замешан Эдмон Доссен – хрупкий, высокий юноша с нежным румянцем, с девчоночьими глазами, трогательно ухаживающий за больной матерью.

– Эдмон был главарем?

– Пожалуй… Хотя, собственно говоря, у нас вообще главаря не было, но…

– Понятно!

– Так как я был новичок, они меня напоили.