Три комнаты на Манхэттене

Только после всех этих процедур можно было вставать. Но окончательно он начинал чувствовать себя человеком часом позднее, выпив два-три стакана вина.

– Прокурор тоже приехал?

– Я его не знаю!

Лурса редко пользовался ванной комнатой, находившейся в противоположном конце дома, напротив его бывшей спальни. Ему вполне хватало тазика в стенном шкафу, стакана с зубной щеткой и гребенки. Он одевался в присутствии Фины, присевшей на корточки возле печурки, печурка у нее капризничала и никогда не загоралась сразу.

– А как себя чувствует мадемуазель?

И Фина, скорчившись у печурки, ответила ему, словно укусила своими острыми, как у грызуна, зубами:

– А как она, по-вашему, должна себя чувствовать?

Вчера все получилось довольно забавно. Рожиссар, очень высокий и очень тощий субъект, так же как и его жена, – недаром в городе их прозвали Жердями! – с озабоченным видом пожал кузену руку и, недовольно нахмурившись, спросил:

– Что это вы такое нарассказали по телефону?

Чувствовалось, что он ничуть не удивится, если адвокат фыркнет ему в лицо и крикнет:

– А вы и поверили?

Но не тут-то было! На кровати действительно лежал труп, и прокурор готов был поклясться, что Лурса демонстрирует его с гордостью, чуть ли не с радостной улыбкой на лице.

– Вот! – заявил он. – Не знаю ни кто он, ни как он сюда попал, ни что с ним случилось. Думаю, это уж по вашей части, не так ли?

Секретарь то и дело кашлял, и Лурса, не удержавшись, взглянул на него сначала нетерпеливо, а потом с нескрываемой злобой, до того его раздражало это назойливое покашливание.

Приехал также комиссар – не то Бине, не то Визе, коротышка с выпученными рыбьими глазами, с поредевшей шевелюрой; этот с каким-то маниакальным упорством вставлял кстати и некстати «извините». Без всякого злого умысла он все время попадался вам под ноги, и скоро Лурса не мог без отвращения видеть ни самого Бине, ни его ратиновое пальто шоколадного цвета.

– Николь дома? – осведомился Рожиссар, который, пожалуй, впервые в жизни испытывал столь неприятное ощущение.

– Одевается. Сейчас придет.

– Она знает?

– Она была со мной, когда я открыл дверь.

Очевидно, Лурса выпил много, даже чуть больше, чем обычно, и язык у него слегка заплетался. Это было неприятно, особенно перед секретарем, перед комиссаром, перед товарищем прокурора, который только что прибыл вместе с начальником полиции.

– Никто в доме этого человека не знает?

Все-таки Николь молодец.