Поезд из Венеции

Кальмар пошел на кухню, где у них стоял ящик с инструментами, какие имеются в каждом доме, – молоток, отвертка, клещи, щипцы лежали там вместе с пробочником и различными консервными ножами.

Кальмар дал себе последнюю отсрочку – пошел запереть входную дверь, словно уже чувствовал себя глубоко виноватым. Наконец, скинув пиджак и развязав галстук, он попытался взломать замки – сначала кусачками, потом клещами, но это удалось ему сделать лишь отверткой.

Два металлических языка щелкнули и отскочили.

Французских франков там не было: главным образом – стодолларовые купюры, сложенные пачками по сто штук (как он определил с первого взгляда), купюры в пятьдесят фунтов стерлингов, а также менее толстые пачки швейцарских франков.

Первым его побуждением было взглянуть на дом через улицу: в квартире напротив какая-то женщина занималась уборкой в своей спальне и ни разу даже не обернулась в его сторону.

– Нет, не сейчас, – прошептал он.

Только не теперь. Ему надо прийти в себя, собраться с мыслями. Он устал, взвинчен после целого дня и ночи, проведенных в поезде… Выбит из колеи… Сначала надо восстановить душевное равновесие.

Кальмар взял чемоданчик со стола и, прикрыв крышку, сунул его под комод в своей комнате, затем наполнил ванну водой и разделся.

Никогда еще Кальмар так остро не ощущал своей наготы и своего одиночества.

III

– Когда вернешься в Париж, позаботься о том, чтобы отдать в чистку костюм. Только не клади его в бельевую корзину, а то мадам Леонар еще отнесет его в прачечную. Боюсь я этих новых тканей – они часто садятся. Лучше сам отнеси в чистку на улицу Дам.

Всего два раза Кальмар оставался один в квартире на улице Лежандр – это было, когда Доминика рожала в клинике. Нет, три раза – однажды она провела несколько дней в Гавре у своей сестры.

Неужели только для того, чтобы поступить наперекор звучащему в его ушах голосу, он засунул кремовый костюм в корзину для грязного белья?

– Ты очень устанешь с дороги, дорогой.

Мадам Леонар, приходившая к ним два раза в неделю во второй половине дня, была маленькой, сухонькой женщиной, но с таким большим, монументальным задом, что казалось, она вечно устремлена вперед.