Приятельница мадам Мегрэ

О Фернанде, тоже ставшей теперь знаменитостью, было известно, что она приехала некогда в Париж, что называется, «в люди», но, проработав какое-то время прислугой, долгие годы затем прогуливалась по Севастопольскому бульвару.

Ей было тридцать шесть, она жила со Стёвельсом уже десять лет, и три года назад они без каких-либо видимых причин поженились в мэрии Третьего округа.

Лаборатория прислала результаты экспертизы. Зубы принадлежали мужчине тридцати лет, плотного, вероятно, сложения, который еще несколько дней назад был жив.

Стёвельса привели в кабинет Мергэ, и допрос начался. Стёвельс сидел в зеленом бархатном кресле лицом к окну, из которого открывался вид на Сену. В тот день лило как из ведра. Десять или двенадцать часов кряду, пока шел допрос, дождь стучал в окно и вода клокотала в водосточном желобе. Переплетчик носил очки с толстыми стеклами в тонкой металлической оправе. Его густые и длинные волосы растрепались, галстук съехал набок.

Это был образованный, много прочитавший на своем веку человек, спокойный и вдумчивый; его тонкая белая кожа, расцвеченная веснушками, легко становилась пунцовой.

– Как вы объясняете тот факт, что в вашей печке обнаружены человеческие зубы?

– Никак не объясняю.

– У вас в последнее время зубы не выпадали? Или у жены?

– Ни у меня, ни у жены. У меня вообще все вставные.

Он вытащил изо рта вставную челюсть и таким же привычным жестом вернул ее на место.

– Расскажите, пожалуйста, чем вы были заняты вечерами шестнадцатого, семнадцатого и восемнадцатого февраля.

Допрос шел вечером двадцать первого, после того как Лапуэнт и Люка побывали на улице Тюренн.

– Пятница не приходилась на один из этих дней?

– Шестнадцатое.

– Тогда я, как и каждую пятницу, был в кино «Сен-Поль» на улице Сент-Антуан.

– С супругой?

– Да.

– А что вы делали два других дня?

– В субботу в полдень Фернанда уехала.

– Куда?

– В Конкарно.

– Эта поездка была намечена давно?

– Мать Фернанды парализована, она живет с другой дочерью и зятем в Конкарно.

– Без звонка?

– У них нет телефона.

– Матери действительно было очень плохо?

– Нет, она вообще не была больна. Луиза телеграммы не посылала.

– Кто же ее послал?

– Мы не знаем.

– Вы уже были когда-нибудь жертвами подобных мистификаций?

– Никогда.