Мегрэ сердится

В окнах мелькали откосы с пожелтевшей травой, маленькие, утопающие в цветах вокзалы, промелькнул и какой-то человек, стоящий на солнцепеке, забавно помахивая красным флажком и дуя в свой свисток, как мальчишка.

Виски у Мегрэ поседели. Он стал немного спокойнее, немного тяжеловеснее, чем прежде, но самому ему казалось, что он не постарел с тех пор, как оставил службу в сыскной полиции.

За это время страховые компании, банки и ювелиры не раз предлагали ему заняться сложными расследованиями, но он то ли из гордости, то ли из скромности всякий раз отказывался.

На набережной Орфевр могли бы сказать: «Бедный Мегрэ клюнул на приманку. Видно, ему уже надоело возиться в саду и удить рыбу…»

А теперь он так легко дал уговорить себя этой старой даме, неожиданно появившейся у них в саду.

Он вновь представил ее себе, чопорную и важную, в допотопном лимузине, управляемом с опасной смелостью каким-то Франсуа, одетым как садовник и не успевшим сменить свои сабо на ботинки.

Он явственно слышал, как она говорила ему, после того как мадам Мегрэ помахала им с порога рукой, когда машина отъехала от дома:

– Значит, это ваша жена? Наверное, я обидела ее, приняв за служанку.

И, высадив его у вокзала в Обрэ, где Франсуа, путая скорости и внезапно дав задний ход, чуть было не врезался в стайку велосипедистов, снова отправилась в свое более чем рискованное путешествие.

Было время отпусков. Все парижане устремились за город; их автомобили быстро мчались по дорогам, по речкам скользили лодки, и под каждой ивой сидели рыбаки в соломенных шляпах.

Орсен был полустанком, на котором снисходительно останавливались лишь редкие поезда. Сквозь деревья в парках проглядывали крыши нескольких больших вилл, а за ними – широкая в этом месте, величественная Сена.

Сам Мегрэ затруднился бы ответить, почему он подчинился приказанию Бернадетты Аморель. Может быть, с досады на колорадских жуков?

И вдруг он тоже почувствовал себя в отпуске, как эти люди, с которыми ехал в поезде, которых встречал, спускаясь по крутой тропинке, которых видел повсюду, с тех пор как покинул Мен.

Здесь дышалось намного легче, чем у него в саду, и он бодро шагал по незнакомой местности; спустившись вниз по откосу, вдруг увидел Сену, протекавшую вдоль широкой дороги, по которой мчались машины.

От самого вокзала стали попадаться надписи со стрелками: «Гостиница „Ангел“».