Критическое погружение

Ни один чужой тюлень за ним не полез, опасаясь нарваться на пулю подводного автомата.

В наушнике аквафона тяжело вздохнули, и густой бас спросил:

– Клим, что ли, подал голос?

«Настроиться на частоту аквафона практически невозможно!» – уверяли разработчики систем подводной связи. При этом они торжественно клялись и били себя руками во впалые груди, тряся умными головами.

«Один шанс из миллиарда, что с помощью самой мощной ЭВМ удастся настроиться на модулированную частоту вашего аквафона!» – твердил сорокалетний профессор, показывая Климу маленький, не больше ногтя взрослого мужчины, чип модулятора аквафона.

«Что один человек может придумать – то другой имеет шанс поломать!» – мелькнула быстрая мысль в голове у Клима.

Голос показался Климу смутно знакомым, но отвечать Клим не спешил, опасаясь подвоха со стороны чужих тюленей, а Дейл мог подождать с ответом, ему торопиться все равно было некуда.

– Ты вспомни Гарика Вольфсона, парень! – снова напомнил о себе голос в аквафоне.

– Гарик свалил на Землю обетованную, а тут совсем другой континент, отстоящий далеко от Израиля, – отозвался Клим, прикидывая про себя: «Аквафон может брать сигнал до километра. Значит, мой собеседник находится рядом. Кем стал сейчас Гарик – тоже вопрос, на который нет однозначного ответа».

– Я примерно тебя засек, но ты так ластой шлепнул, что не только меня, но и всех тюленей в округе напугал. Их всего шесть штук вокруг, а плавают они не очень прытко – на второй разряд еле-еле тянут.

– Погнали! – согласился Клим, отплывая от своего места на десять метров вправо.

Вытянувшись в струну, поставив впереди себя АПС, Клим бешено заработал моноластой.

Две секунды спустя Клим вылетел из-под дна судна.

Три темные фигуры растягивали трехметровую по высоте сеть, перегораживая выход Климу.

Две короткие очереди – и две фигуры, неловко согнувшись, медленно упали на дно.

В черной ночной воде было плохо видно, только слабый силуэт третьего тюленя попытался повернуть вправо и сразу дернулся и завертелся на месте.

– Не стреляй, я последнего тюленя снял! – сообщил голос Гарика, и размытый сиреневый силуэт возник справа.

– Я тебя плохо вижу, – сообщил Клим, медленно работая моноластой.

– Двигай курсом сто сорок пять.