Прекрасные господа из Буа-Доре

– У этой женщины возвышенная душа, – сказал маркиз. – Ну что ж, мы поможем ей деньгами и нашими связями найти тех, кого она ищет. Возможно, мы сможем помочь ей прямо сейчас, если она назовет фамилию ребенка.

– Мне она неизвестна, – ответила мавританка.

– Тогда на что же вы надеялись, покидая ваш дом в горах?

– Скажи им, что они хотят узнать, – на арабском велела Мерседес Марио, – но не говори ничего из того, что до поры им должно быть неизвестно.

Глава семнадцатая

Марио, в совершенном восторге от полученного поручения, заговорил без дерзости или ломания, с естественным изяществом, глядя на маркиза лучистым взглядом.

– Мы были там счастливы, – сказал он, – там были пещеры, водопады, высокие вершины, большие деревья; все в тех краях было крупнее, чем здесь, вода сильно шумела. Моя мать пасла очень добрых коров, стригла овец, пряла пряжу и ткала толстые теплые ткани. Взгляните на мой белый колпак и красный плащ! Это из маминой ткани. Я тоже работал. Я научился плести корзины, о, я очень хорошо их плету! Если я вернусь сюда, чтобы стать дворянином, вы сами в этом убедитесь.

Все корзины в вашем доме будут только мои!

Два часа ежедневно господин кюре Анжорран учил меня читать и говорить по-испански и по-французски. Он был очень добрый человек! Он так меня любил, что мать иногда даже ревновала. Она говорила:

– Могу поспорить, ты любишь кюре больше, чем меня.

Но я отвечал:

– Нет, я люблю вас одинаково. Я люблю вас так сильно, как только могу.

Моя любовь велика, как высокие горы и даже еще больше: как небо!

Когда мне было десять лет, все внезапно изменилось. Разыскивая потерявшихся в снегах детей, а снег у нас зимой выпадает выше вашей крыши, господин Анжорран простудился и умер.

Мы с матерью так плакали, что даже не знаю, как не выплакали все глаза.

Тогда мать сказала:

– Надо исполнить волю нашего отца, нашего покойного друга. Он оставил нам бумаги, печать и кольцо, которые могут помочь найти твою семью. Он много раз писал о тебе министру Франции, но ни разу не получил ответа.

Возможно, до того не дошли его письма. Мы отправимся к королю или к кому-нибудь, кто мог бы перед ним замолвить за нас слово, и если у тебя есть бабушка, или тетки, или кузены, они не допустят, чтобы ты, рожденный свободным, был крепостным, ведь свобода – самая великая вещь на свете.

Взяв с собой наши скудные сбережения, мы отправились в путь. От доброго кюре не осталось никакого наследства.