Прекрасные господа из Буа-Доре

Но д’Альвимар должен был прежде всего заботиться о собственной безопасности, а по сердечному и решительному тону господина Сильвена он понял, что попал в дружеские и надежные руки.

Он выразил признательность за оказанное ему двойное гостеприимство. Судя по всему, это был один из его удачных дней, и, вставая из-за стола, оба провинциальных дворянина были им совершенно очарованы.

Д’Альвимар был бы не прочь теперь немного отдохнуть, но владелец замка предложил ему партию в шахматы, затем втроем с Буа-Доре они сыграли в бильярд, и маркиз дал себя обыграть.

Д’Альвимар любил игры, к тому же выигрыш в несколько золотых экю был ему далеко не безразличен.

Несколько часов они провели втроем, но принятые при играх беседы не давали им возможности познакомиться ближе.

Госпожа де Бевр, покинувшая их сразу после обеда, вернулась к четырем часам, заметив, что во внутреннем дворе начались приготовления к отъезду гостей.

Она предложила перед расставанием совершить всем вместе небольшую прогулку.

Глава шестая

Стоял конец октября, но было еще ясно и тепло, до сих пор продолжалось бабье лето.

Гуляющие шагали по ковру из сухих листьев, по самшитовым и буковым аллеям.

Когда они шли вдоль рвов, вслед за ними плыли красивые карпы, привыкшие получать от Лорианы хлебные крошки. Маленький ручной волк следовал за ними как собака, но, порабощенный и запуганный крупным спаниелем, любимцем господина де Бевра, молодым и дурашливым, который вовсе не питал отвращения к столь подозрительному спутнику, катал его по земле и покусывал с замечательной грубостью ребенка из хорошей семьи, соизволившего поиграть с простолюдином.

Д’Альвимар собирался подать руку прекрасной Лориане, но заметил, что маркиз приближается к ней с теми же намерениями.

Но галантный маркиз тоже отступил.

– Это ваше право, – сказал он. – Такой гость, как вы, имеет преимущество перед остальными друзьями. Но вы должны оценить, на сколь великую жертву я иду ради вас.

– Я высоко ценю вашу жертву, – ответил д’Альвимар, на руку которого Лориана положила свою маленькую ручку. – Вы ко мне вообще очень добры, но этот поступок, я полагаю, непревздойден.

– Я с удовольствием замечаю, – продолжал Буа-Доре, шагая слева от мадам де Бевр, – что вы понимаете французскую галантность как наш покойный король, блаженной памяти Генрих Четвертый.

– Надеюсь, что даже лучше, с вашего позволения.