Синдикат. Экономика Тьмы. Том 2

– Да, но… – неохотно ответил клон, – Тогда ты вторгся на охраняемую территорию!

– И почему ты просто не сказал мне, чтобы я ушёл? – продолжил давить я, хотя прекрасно понимал, что ничего подобного охраняющие лабораторию прайсеры сказать не могли в принципе. Тем более, что это все равно ничего бы не изменило. Сейчас значение имело не это, – Что в этом месте нельзя находиться посторонним? Почему ты напал? И даже не постеснялся показать мне свое презрение и превосходство?

– Я выполнял приказ! – гневно посмотрел на меня Каст.

– Чей приказ, Майкл? – настойчиво уточнил я.

– Хозяев… Создателей, – попытался объяснить клон, но тут же сбился и удивлённо посмотрел на меня.

– То есть какие-то люди десятки раз приказывали тебе убить меня? – медленно роняя слова, спросил я, – Я был в твоих воспоминаниях и видел эти приказы, Майкл. Я понимаю, что ты не мог поступить иначе. У тебя просто не было иного выбора.

– У меня не было выбора, – эхом повторил клон, – Я не мог поступить иначе…

– И ты обвиняешь меня в том, что я просто защищал свою жизнь и жизни своих подчиненных? – добавил я, – Тебя ничего не смущает?

– Я просто выполнял приказы, – с болью в голосе, ответил клон.

– Чьи приказы, Майкл? – жёстко спросил я, – Кто эти люди, которые десятки раз отправляли тебя на смерть ради собственной выгоды?

– Я не знаю, – потерянно ответил клон и на некоторое время замолчал. Внутри его тела происходили непонятные мне процессы. Что-то двигалось, укладывалось на свои места. Я ждал, – Помню офис Грыза.

Я молча кивнул. Сейчас мне не стоило ничего говорить. Собеседнику нужно было дать выговориться и поделиться своей болью. Только тогда он сможет прийти к правильным выводам.

– А потом пришёл ты, – тяжело продолжил Майкл, – И убил меня. Что-то изменилось тогда. Я не смог забыть эту смерть, как все другие и стал оберегать это воспоминание. Каждый раз, когда мой разум рвали на части, я старался вложить в нового клона свою копию. Иногда это получалось. Иногда нет… Потом воспоминаний стало больше. Я собрал целую коллекцию, в которую запихнул остатки своей личности. Я надеялся, что однажды у меня получится умереть насовсем. Навсегда.