Правда о деле Гарри Квеберта

Мне она всегда улыбалась нежно, почти по-матерински. Говорила: “Бедный Маркус, он тебя заставляет вставать ни свет ни заря, да? Вечно он так, сколько его знаю”. И мы смеялись.

Но сегодня, 17 июня 2008 года, несмотря на ранний час, в “Кларксе” уже царило необычайное оживление. Все только и говорили, что об этом деле, и едва я успел войти, как меня обступили знакомые из числа завсегдатаев: все хотели знать, правда ли это, была ли у Гарри связь с Нолой и убил ли он ее и Дебору Купер. Я уклонился от ответа и уселся за 17-й столик, он оставался свободным.

Дженни принесла мне кофе и приветливо поздоровалась. Вид у нее был грустный.

– Ты переехал к Гарри? – спросила она.

– Конечно. Ты сняла табличку?

– Да.

– Почему?

– Он написал книгу для этой девчонки, Маркус. Для пятнадцатилетней девчонки. Я не могу оставить табличку. Это не любовь, это мерзость.

– Думаю, все не так просто, – ответил я.

– А я думаю, что нечего тебе лезть в это дело, Маркус. Лучше бы ты вернулся в Нью-Йорк, подальше от всего этого.

Я заказал ей оладьи и сосиски. На столе валялся заляпанный жиром номер Aurora Star. На первой странице поместили громадную фотографию Гарри времен его славы: представительный вид, глубокий, уверенный в себе взгляд. А сразу под ней – снимок из Дворца правосудия в Конкорде: Гарри входит в зал заседаний, в наручниках, опустившийся, осунувшийся, с всклокоченными волосами и перевернутым лицом.

Вскоре после меня пришел Эрни Пинкас и сел ко мне за столик с чашкой кофе.

– Видел тебя по телевизору вчера вечером, – сказал он. – Ты перебрался сюда?

– Да, наверно.

– Чего ради?

– Сам не знаю. Ради Гарри.

– Он ведь невиновен, да? Не могу поверить, чтобы он такое сотворил… Нелепость какая-то.

– Я уже ничего не знаю, Эрни.

По моей просьбе Эрни рассказал, как несколько дней назад полиция обнаружила останки Нолы, зарытые в Гусиной бухте на метровой глубине. В тот четверг жителей Авроры взбудоражили сирены полицейских машин, съехавшихся со всего округа: тут были и машины дорожной полиции, и авто уголовной полиции без опознавательных знаков, и даже передвижная лаборатория.

– Когда выяснилось, что это, вероятно, останки Нолы Келлерган, все были просто в шоке! – объяснял Пинкас.