Долина

Дело в том, что ему в силу его характера тяжело давалось руководство группой, а это было необходимым условием для получения высоких разрядов. Но членом любой группы он был очень хорошим и, главное, очень надежным.

И дальше слава Ледокола, как незаурядной личности, не угасала. Он постоянно ухитрялся попадать в разные истории и приключения, он постоянно ушибал голову, руки и ноги, из любой экспедиции возвращался в синяках, шишках и шрамах. Он ухитрялся пораниться там, где не поранится даже младенец. Но никогда ничего серьезного, только однажды случился перелом мизинца руки.

– Я, может быть, сливаю свою непруху по частям. Подумаешь, десять шрамов. Это же лучше открытого перелома ноги.

Ну что ж, с этим трудно было спорить.

О нем рассказывали кучу смешных историй, по большей части выдуманных. Он стал заметной частью альпинистского фольклора. И его все любили, хотя часто добродушно посмеивались. Но это ведь тоже часть любви.

Дровосек, Скалолом, Ледокол с ледорубом, Icebreaker, еще всякие разные прозвища.

Особенно прославила его легендарная фраза, сказанная им в одном из походов. Тогда из-за нелепой случайности улетел в пропасть рюкзак с большей частью продуктов, а оставалось еще два дня нелегкого пути.

– Еды у нас больше нет, – мрачно сказал командир группы.

– Зато теперь у нас есть пища для размышлений, – вдруг задумчиво произнес Ледокол.

Все долго и нервно смеялись, и до конца пути эти слова очень поднимали настроение зверски голодным путешественникам.

Зато попытки как-то нехорошо, недобро смеяться над ним друзья жестко пресекали. Сами-то они были ребята языкастые, и могли при необходимости резко ответить любому, а вот деревенский уроженец Ледокол красноречием не отличался и иногда терялся от наглости городских пижонов с хорошо подвешенными языками.

Но в таких случаях обычно было кому прийти ему на выручку. Парочки ядовитых реплик Криса, Высокого или еще кого-то из ребят хватало, чтоб отбить у любого охоту обижать Ледокола.

Так, однажды Крис своими насмешками заставил практически сбежать с Корд одного расфуфыренного попугая из ДипАкадемии, вздумавшего посмеяться над некоторыми провинциальными словечками Ледокола.