Запасные

Но вот больная, видимо, разбуженная вошедшими, открыла глаза, и мать Геновефа с трудом сдержала возглас удивления: она в жизни не видела такой чистой, такой глубокой, такой завораживающей синевы!

Пухлые губы больной раздвинулись в улыбке, обнажив жемчужные зубки.

– Приветствую тебя… – больная попыталась приподняться в постели.

– Лежи, дитя, лежи! – остановила её настоятельница и, приблизившись, присела на краешек узкой койки. – Как тебя зовут?

– Не помню… – девочка растерянно заморгала, прекрасные глаза наполнились слезами.

– Ох, прости, не успела предупредить тебя, матушка, – неуклюже подскочила сестра Кунигунда. – Бедняжку вытащили из-под обломков обрушившегося здания – всё тело было в синяках. К тому же, видать, получила удар по голове. Она ничего не помнит: ни откуда родом, ни кто её родители, ни даже как её зовут.

– Вот как… – мать Геновефа задумчиво поглядела на растерянную девочку. Затем повернулась к заведующей приюта: – Сестра, ты всегда отличалась познаниями в событиях прошлого.

Не подскажешь, как звали жену Тодарика Первого?

– Ирмхильда Прекрасная, – с готовностью ответила сестра Кунигунда. – Летописцы ещё называли её божественной и сравнивали с самой богиней Бригит, девичьей ипостасью Триединой Госпожи… А почему ты вспомнила про Тодарика, матушка? – вдруг насторожилась она.

– Так, красота вашей обители навеяла… – иронично хмыкнула настоятельница и снова повернулась к больной: – Негоже человеку жить без имени, словно дикому зверю.

Отныне нарекаю тебя Ирмхильдой – пусть это славное имя принесёт тебе счастье, дитя! – мать Геновефа коснулась ладонью бледного лба девочки. – Теперь отдыхай, набирайся сил. А завтра отправишься со мной в Никею. Я забираю тебя в свою школу…

– Завтра? Как завтра? – сестра Кунигунда до того разволновалась, что посмела прервать мать-настоятельницу. – Она же ещё очень слаба!

– Слаба, но уже совершенно здорова. Ей нужен лишь свежий воздух, хорошее питание и побольше солнца.

А я не могу ждать – мне давно пора быть дома, дел накопилось невпроворот! – с этими словами настоятельница степенно поднялась на ноги. – Проводи меня в мои покои, сестра, хочу отдохнуть…

И тут кто-то дёрнул её сзади за рукав. Мать Геновефа, никак не ожидавшая такой дерзости, резко обернулась: перед ней стояла ещё одна девочка, до этого, видимо, таившаяся в тени оконной ниши – серое платье воспитанницы позволяло остаться незамеченной.