Время доблестных

Пестрыми здесь были только туристы и тенты над лавочками, где эти туристы толпились. А ведь когда-то Швац называли «Серебряным городом»: здесь был самый большой рудник в Европе, где целых четыре столетия добывали серебряную руду…

На вторую достопримечательность Шваца, знаменитый замок Фройдсберг, Селия вдоволь нагляделась снизу. Тобиас жаждал поближе осмотреть тысячелетнюю часовню, построенную еще при первых владельцах замка, но передумал: как раз туда направились три группы любителей старины. Хотя какие там любители, так, обычные туристы: с десяток бодрых немцев, синхронно вертящих головами в одинаковых тирольских шляпах из местной сувенирной лавки, дисциплинированный отряд маленьких пожилых японцев и совершенно недисциплинированная гурьба школьников, которую два измученных воспитателя гнали вверх по проулку, словно овчарки отару блеющих баранов.

Поэтому брат потащил Селию в другую сторону, в не менее древний францисканский монастырь, на ходу наглядно объясняя, чем ранняя готика отличается от поздней, а францисканцы – от доминиканцев.

По правде говоря, и то и другое Селии было абсолютно до лампочки. Она бы предпочла подольше поспать. А замок отлично просматривался и в окно гостиничного ресторанчика, где подавали вкуснейший меренговый рулет с клубникой. Увы, Тобиас совершенно не разбирался в потребностях и вкусах двенадцатилетних девочек! Хотя вроде бы неглупый парень, колледж окончил с отличием… С другой стороны, Селия не была избалована вниманием брата, поэтому в душе радовалась даже такому времяпрепровождению – пусть скучному, но все же совместному.

Если бы только он не был таким молчуном! Однако Тоб никогда не отличался говорливостью. В детстве, если верить маме, он мог за целый день не проронить ни слова, и бесчисленные гости нередко принимали его за глухонемого или даже психически отсталого. Слава богу, одна из нянь – которая именно, уже никто не помнил, поскольку до рождения Селии мама с папой без передышки гастролировали по всему свету, и няни менялись вместе с городами и отелями, – так вот, одна из нянь догадалась подсунуть трехлетнему ребенку восковые мелки.

Селия не сомневалась, что живопись Тобиас любит больше, чем отца, мать и сестру вместе взятых. Только ради дедушки он мог на время забыть о рисовании. Но деда они видели редко, последние десять лет он вообще не покидал имение.